«Радует одно — пшеница у нас неимпортозависимая»

У нас все импортозависимые семена – это гибриды. За исключением сои, по причине того, что соя не поддается гибридизации. Потому что наши селекционеры в 1990-х отказались от метода гибридизации — вот причина того, что сейчас на повестке дня стоит вопрос об импортозамещении семян.

Гибриды vs сорта

В 1990-е стояли горячие споры — нужен ли вообще метод гибридизации. Это обсуждали во всем мире, в том числе и в России.

Метод гибридизации был главным ориентиром для зарубежной селекции. А наши от него отказались по причине того, что у нас не соблюдаются авторские права.

Гибриды живут очень недолго — 3-5 лет. Потом они вырождаются и надо делать новый гибрид, такой же по продуктивности и всем параметрам.

Это постоянная работа селекционера, а за эти 3-5 лет он получает только 10% от положенных роялти. Селекционер не окупает затраченные на разработку гибрида средства. Он не способен выживать, делая гибриды.

Поэтому наши селекционеры отказались от гибридов и перешли на сортообновление. Сорт делается дольше, но хотя бы живет десятилетиями.

Получается, что в силу неокупаемости от метода гибридизации в свое время отказались. В результате по всем гибридам Запад ушел за далеко вперед, наплодив гибридов по всем культурам, которые подаются гибридизации.

В состоянии зависимости

И мы впали в зависимость. Самые импортозависимые семена сегодня – свекла, подсолнечник, картофель, рапс яровой, кукуруза, за исключением сои.

Пример. Немцы открыли в Липецке селекционный центр, где разрабатывали гибриды ржи специально для России, ведь это традиционная наша культура, больше нигде в мире она не востребована.

Эти гибриды ржи имеют урожайность в 2-2,5 раза выше. Мы от них отказались и закрыли возможность разработок, вообще запретили ввоз прародителей, из которых эти гибриды делались.

Есть единственная компания — Пионер, которая сама ушла из-за санкций, предварительно переименовавшись в Кортеву.
Всех остальных мы ушли сами. И на момент, когда принимались решение по введению квотирования, Пионера уже не было.

Возвращаясь к немцам и гибридам ржи. Они построили селекционный центр в Липецке по гибридизации ржи. И в результате им не дали квот на ввоз, и мы возвращаемся на сортовую рожь, которая в хороший год может дать 4 тонны, а в плохой 2,5 тонны.
А гибридная немецкой генетики, выведенная в Липецке, дает 7,5 тонн в любой год.

Кому выгодно?

Это прежде всего на руку отечественным селекционерам. Они получили освобождение от жесткой конкуренции, получили протекционизм по своим разработкам.

Но закончится это не очень хорошо. Потому что эти сорта и гибриды приведут к падению урожайности. Это навязанная история сельхозпроизводителю.

Ведь сельхозпроизводитель – покупатель, он не занимается производством семян, селекцией и семеноводством. Этим занимаются специализированные организации.
Это как убить импорт автомобилей в целях продвижения отечественных. Нет конкуренции. От этого отечественный автомобиль стал лучше? То же самое будет с этими семенами.

Что делать?

Надо создавать конкурентную среду внутри российских селекционеров, а не навязывать. Кто разработает хорошую продуктивную генетику – выиграет конкуренцию. Надо создавать условия, потому что конкуренция образуется исходя из свободы действия.

Как выглядит конкурентная среда в селекционном бизнесе?
Все документы, которые выписываются в сопровождение партий семян, выписываются госорганами, а потом государственные органы предъявляют претензии к тому, что некачественные семена, если что-то случилось не так.

Вопрос – кому предъявлять претензии, если все подтверждающие сортовые качества документы были выписаны ими же – госорганами?..

Согласно нашим нормативам и правилам, мы до сих пор заставляем и обязываем вносить все сорта, которые реализуются на территории России, в реестр селекционных достижений. Если сорт не внесен, значит, его нельзя продавать на российской территории, несмотря на то, что он очень популярен на других территориях — например, в Казахстане.

Внесение в реестр занимает минимум 2 года, это 2 года испытаний.

Еще один вопрос – где проходят эти испытания? Их проводит государственная организация — Госсорткомиссия.
Других полей у нас нет?! Но испытывать имеет право только эта комиссия исключительно.

Как проходят эти испытания? У них есть свои производственные базы в регионах на платной основе. Стоят 1 000 000 рублей.
Селекционер должен заплатить деньги, чтобы его сорт был принят в госреестр. Дальше высаживаются эти семена, где потом вдруг выясняется, что продуктивность не соответствует.

Не контролируется технология выращивания этих семян на этих площадях. Это же риск! Ни на своей, ни на коммерческой базе никто не допускается к этому процессу, только государственные поля. Где, кстати, нет контроля кто и как это обработал и посеял.

В составе сортовой комиссии – селекционеры, то есть конкуренты, которые не дают возможности продвинуться свободным селекционерам — несмотря на то, что представленный сорт гораздо лучше и продуктивнее.

Такого реестра селекционных достижений нет нигде в мире, и таких процедур тоже.

По материалам пресс-службы ассоциации «Российский Зерновой Союз».