Настоящая жизнь Алексея Зыкова. Как начинался и куда идёт «Эко-Продукт»

Эко-Продукт» Немецкого Национального района является одним из наиболее успешных не только в районе, но и, возможно, в регионе. Однако мало кто знает, что крепкое предприятие выросло на куче навоза — почти в буквальном
смысле.

Предприятие появилось в 2014 году на руинах обанкротившегося колхоза, который оставил молодому руководителю Алексею Зыкову неприятный шлейф в виде многомилионных долгов по зарплате и перед финансовыми структурами. Банк описал все, даже полуживых коров, стоящих по колено в грязи и дающих молока как кот наплакал…

Самое интересное, что сам Алексей зашел на предприятие безо всякого настроения и особого желания. Но все измени-
лось, когда новоиспеченный аграрий получил первый урожай: появилось и настроение, и желание, а вместе с ними пришло и трудно описываемое чувство ответственности перед этой землей и перед людьми, которые на ней живут.

Итак, чуть больше десяти лет назад окончательно рухнул «Шумановский» колхоз. Залатать эту прореху взялись двое — Елена Зыкова и ее сын Алексей. Мама — ликвидатор старого колхоза, сын — создатель нового предприятия. О том, как проходила долгая и трудная реанимация хозяйства, рассказывает в интервью нашему журналу сам директор ООО «Эко-Продукт».

ОПЕРАЦИЯ «ЛИКВИДАЦИЯ»

— Алексей, общаясь с аграриями, давно заметили, что у каждого была своя уникальная «точка входа» в сельское хозяйство, однако их можно в каком‑то смысле сгруппировать по сюжету. Если говорим о фермерах первой волны, то чаще всего мы видим руины колхозов и то, как смелые люди сориентировались в этой
ситуации, уйдя в вольное плавание. Молодые главы хозяйств чаще всего перенимают управ-
ление у своих отцов — тех самых фермеров первой волны. Реже — кто‑то внезапно решает инвестировать свои средства в земледелие или животноводство. А как ты попал в сельское хозяйство?

— Можно сказать, что случайно. Моя мама, Елена Юрьевна, была ликвидатором колхоза «Шумановский». Само слово «ликвидатор», конечно, звучит страшновато, но это что‑то вроде конкурсного управляющего на предприятии, которое переживает процедуру банкротства. И в какой‑то момент она мне позвонила и позвала домой, в Шумановку. Я тогда жил в Новосибирске, отучившись в университете на менеджера.

— И ты резко бросил веселую городскую жизнь и вернулся в село? Просто немного не вяжется… Как ты, молодой энергичный парень, согласился уехать из мегаполиса обратно на деревенские просторы? Тем более на руины колхоза…

— Знаешь, а мне никогда и не нравилось в городе. Что там делать? Я не тусовщик по своей натуре. Торговля машинами, которой занимался, пока учился, тоже не представлялась пределом мечтаний. Хотя в некотором смысле коммерция у меня в крови — Елена Юрьевна занималась закупками мяса, ее знали все в округе — и она хорошо представляла
себе работу в сельском хозяйстве. И вот однажды она мне позвонила и сказала: есть тут банкротящийся колхоз, мож-
но попробовать его спасти.

— Предложение, мягко говоря, необычное. Как ты отнесся к этой идее?

— Честно? Сразу заявил, что не хочу всем этим заниматься. А потом начали работать. Провели посевную, уборку. И мне стало нравиться!

— Глаза боятся, а руки делают — не нами же придумано.

— Не скажу, что сразу был какой‑то прорыв; но потихоньку, шаг за шагом, мы «отбили» залог в банке и погасили внушительные долги. Тут ведь было все заложено-перезаложено, даже коровы формально принадлежали банку. Пришлось, конечно, поначалу вкладывать личные средства.

— Интересно, какое наследство досталось от развалившегося колхоза? Сколько земли, какое поголовье?

— Пашни было около 8 тысяч гектаров. С поголовьем вообще интересно получилось: по документам официально числилось 1060 коров, а на деле оказалось 600. Штат в колхозе был сильно раздут. Тут числились ка-
кие‑то перемотчики электродвигателей, куча техничек — часто «левые», и все получали зарплату. По документам — 300 человек работающих.

— Многовато будет на восемь тысяч гектаров земли и не самое на тот момент большое поголовье…

— Тут же еще при колхозе функционировал сырзавод. Правда, дела велись там тоже странно: сыр продавали, условно говоря, по 100 рублей за кило — при себестоимости в 200. С цифрами вообще все было удивительно: на бумаге одно — в реальности совсем другое. Ну и главная примета колхозного строя царила повсюду — никому ни до чего не было дела. Начал разбираться во всем этом, постепенно набирать новых людей, которым можно было доверить производство, на-
стоящих профессионалов. Многие старые работники таких порядков не приняли, разбежались. На первую посевную вышли чуть больше тридцати человек.

ПРАВИЛЬНОЕ СЛОВО «СОЗИДАНИЕ»

— Алексей, старт был рисковым. Когда появилось предприятие в том виде, в котором оно существует сейчас?

— ООО «Эко-Продукт» официально зарегистрировано в 2014 году. В то время Елена Юрьевна занималась всеми делами, связанными с ликвидацией колхоза, и помогала мне в новом предприятии. Мы по‑прежнему вместе ведем дела.

— Как делите обязанности?

— Да, собственно, делить и не пришлось, все устроилось само собой. У нее любимая отрасль — это животноводство. Скажу честно, без нее коров бы уже давно в хозяйстве не было. А я люблю поле.

— В «нулевых» все называли сельское хозяйство не иначе как черной дырой. А 2014‑й — это уже новые времена, совсем другое отношение.

— Пожалуй, можно сказать, что где‑то с 2015‑го по 2019‑й для нас было супервремя: шла прибыль, банки давали льготные кредиты.

— Соглашусь. Период становления «Эко-Продукта» выпал на благоприятные для отрасли годы. А вот лично у тебя сколько занял процесс «перестройки»? Долго вникал в основы агробизнеса и узнавал нюансы? Не было страшно
на первых порах?

— Года два я вникал во все дела, разбирался. Страха не было совсем — я не вижу, чего здесь можно было бояться. Хотя, конечно, начало оказалось непростым: после развала колхоза только по зарплате задолженность была около 8 миллионов рублей, по тем временам немалые деньги. Тогда еще мною двигал юношеский максимализм. Думал так: ну не получится — и ладно, брошу все и уеду обратно. Однако, как я уже говорил, после первого сезона мне здесь
начало нравиться: и работа в поле, и люди, и задачи ежедневные… Да и совесть не позволила бы все бросить на произвол судьбы

— Чувствуется, что ответственность — это у вас семейное. Качество сильных людей, между прочим, далеко не всем присущее.

— Знаешь, этот водоворот — когда работаешь с живыми людьми, решаешь живые вопросы, вовлечен в дела каждую минуту — он захватывает. Это ведь и есть настоящая жизнь. Для меня так точно.

— Ты упомянул, что начинали с восьми тысяч гектаров. А сегодня — больше 23! Продолжаете расти?

— Началось с того, что однажды председатель колхоза из соседних Камышей предложил выкупить телок — под весну их нечем стало кормить, начался падеж. Я приехал за телками и думаю: землю бы тоже надо забрать. Договорились. Потом как‑то все само стало получаться: колхозы банкротятся, земля освобождается. Вместе с этим словно в фо-
новом режиме добавлялись коровы к уже имеющемуся поголовью, появлялась техника.

— Какое последнее приобретение?

— В этом году мы землю взяли, на которой до нас работали китайцы, — около восьми тысяч гектаров. Теперь в общей
сложности у нас 23,5 тысячи га.

— А как так получилось, что до вас тут хозяйничали товарищи из Поднебесной?

— Когда‑то на этой земле работала еще «Изумрудная страна» — думаю, рассказывать о ней не надо. Затем зашла еще одна компания, она и передала в субаренду землю китайским инвесторам. Ну а те вообще творили что‑то непонят-
ное. Перетравили химией землю. Подсолнечник сеяли в конце июня, молотили его зеленым и отправляли гнить на склад. Однажды решили пленкой посевы укрыть, но вместо биоразлагаемой завезли обычный черный полиэтилен, который так
в поле и остался вместе с кучами мусора. В общем, землей мы приросли, но теперь ее надо довести до ума. Нынче из этих восьми тысяч засеяли всего десятую часть. Пока бороним, выравниваем и вычищаем поля.

ЭКОНОМИКА ДОЛЖНА БЫТЬ ЭКОНОМНОЙ

— Алексей. Кроме того, что сумел разгрести бардак с кадрами, нужно было же вникать в особенности полеводства и животноводства. Что было самым сложным?

— Да именно само животноводство и есть самое сложное. С растениеводством оказалось проще, тем более я с малых
лет с отцом-агрономом по полям ездил. Так что поля мне родные, можно сказать. А вот с коровами я на «вы». Хотя постепенно разобрались и с ними. В хозяйстве есть опытный зоотехник, хорошие ветврачи, специалисты по рационам. Справляемся. В «Эко-Продукте» на данный момент насчитывается чуть более тысячи фуражных коров, а общее поголовье — около трех тысяч. Еще у нас около тысячи свиней, есть и лошади.

— Вот вам удалось постепенно увеличить надои до 7 тысяч кг на фуражную корову — и это с 2 тысяч кг в колхозные времена. Рывок или даже взлет! Как работаете со стадом?

— Порода изначально была здесь красная степная, но мы начали подмешивать к ней красную датскую и голштинов. Селекционеры в хозяйстве целенаправленно работают над повышением продуктивности через генетику. Если говорить о технической базе молочной фермы, то пока все остается как было, разве что мы поменяли молокопровод. Также приобрели нормальные доильные аппараты и просто привели в порядок помещения. Нового пока ничего не строили.
Хотя планы есть на доильный зал. Потом можно будет еще два коровника переделать — тогда сможем держать 1300 коров.

— Существует негласная арифметика, что количество земли в степях должно быть как минимум в два раза больше для получения того же результата, чем в других зонах. Расскажи, какие культуры наиболее финансово успешны, какой урожайности получается добиться?

— Самыми маржинальными получаются лен, зеленая чечевица, подсолнечник. В прошлом году подсолнечник дал в среднем 17 центнеров с гектара — это уже в сухом виде. Но и уборка была очень сложной, поэтому при других обстоятельствах вполне могло быть 22 ц / га. Чечевица тоже могла показать себя лучше, но она попала под дожди и немного осыпалась. Хорошо, что мы смогли ее убрать до того, как она сморщилась и окончательно потеряла цвет,
и в итоге довольно выгодно продали.

— От прошлого урожая все ушло с молотка?

— Да, весной реализовали остатки подсолнечника. Хотя, конечно, надо было продавать до Нового года, потому что получилось дешевле, чем в декабре.

— Надо полагать, сейчас довольно тяжело искать средства для технического перевооружения. Вы смогли обновиться в «хорошие годы» с 2021‑го по 2022‑й включительно?

— Да, конечно, как и все. Тут еще интересный момент — я раньше опасался брать большие кредиты, и мы все время росли, по сути, на собственные оборотные средства. А теперь жалею, что отказывался от услуг банков. Как у нас получалось — отработали год, что‑то смогли прикупить, и снова сидим до следующего года. Возьми я кредит в 2018 году, мы бы уже построили этот доильный зал, а в 2019‑м я бы этот кредит закрыл.

— Будем надеяться, что дешевые деньги для АПК еще появятся… А как в финансовом плане взаимодействуют две отрасли — растениеводство и животноводство? Что из них тянет экономику предприятия вперед?

— В этом году тянет молоко. Да и в целом, если ты заготовил корма, то молоко потом «кормит» целый год. У нас практически на 100 процентов собственная кормовая база, разве что иногда приходилось докупать фураж. Но и здесь мне проще подсолнечник продать, от него третью часть «отщипнуть» и купить фуража, потому что его всегда в округе хватает.

— Но ведь не каждый год молоко становится финансовым локомотивом. Есть какая-то возможность сделать эту отрасль более стабильной?

— Надо снижать себестоимость молока, и для этого как раз нужны серьезные вложения в реконструкцию коровников и новый доильный зал. Если минимизировать затраты на производство молока, то даже при снижении цены в дальнейшем оно останется рентабельным.

ЛЮДИ — НОВАЯ НЕФТЬ

— Алексей, во времена колхоза здесь работало около трехсот человек, и это был явно раздутый штат. Сейчас у вас и коров больше, и земли. Сколько на все это добро сотрудников приходится?

— Примерно 210 человек, если не считать студентов, которых летом нанимаем на подработку.

— Кто‑то однажды сказал, что люди — это новая нефть. В том смысле, что это ценный ресурс, в который нужно вкладываться. Как вы поддерживаете кадры?

— Во-первых, у нас есть система премирования. А во‑вторых, мы немало средств предприятия вкладываем в приобретение жилья для переехавших к нам сотрудников. За все это время мы купили больше двадцати домов. Применяем формулу — если семейная пара работает пять лет и дольше, то все, дом переходит людям в собственность. Если человек один, то отработать нужно десять лет. Кроме того, в прошлом году мы купили четыре новых автомобиля
и подарили их передовикам производства. Также заботимся о здоровье работников — и это, наверное, наши лучшие инвестиции. Недавно заключили соглашение со стоматологической клиникой и отправляем туда работников.

— А в социальную сферу села «Эко-Продукт» вкладывается?

— Так, что мы делали в последнее время… Поменяли окна в детском саду, в спортзале тоже сделали новые окна и крышу. Поддерживаем наши спортивные команды, когда им нужны деньги на выездные соревнования.

— Знаешь, вот поговорили с тобой — и сложилось отчетливое ощущение, что все ты делаешь правильно. Знаешь, куда идти и зачем. Таким и должен быть руководитель.

---

Елена Зыкова, финансовый директор ООО «Эко-Продукт»:
— В 2014 году гостила у дочерей в Гер- мании, и тут мне звонят: так и так, «Шумановский» хотят окончательно
растащить, последний скот зарезать. Может, приедешь и попробуешь колхоз спасти? А я люблю деревню, выросла в ней.
У меня классическое агрономическое образование — в семье почти все агрономы… Так я стала в колхозе ликвидатором.
Очень громкое слово, даже страшное. Оно ко мне буквально прилепилось, и вся деревня загудела — все ведь знали, что я занималась бизнесом по части закупа скота. Конечно, многие стали говорить, мол, сейчас Зыкова последних коров распродаст. Но мы планомерно начали работать, хотя тут уже и разные надзорные органы буквально с вилами стояли. Да и с банкирами были большие проблемы, они умудрились в залог взять того, чего не было в колхозе. Только в 2018 году мы полностью закрыли банкротное дело «Шумановского» колхоза. Было сложно, но главное, что жители села нам в итоге поверили.

---

Авторы: Мария Чугунова, Максим Панков.