Ставка на чёрное: не так страшна пошлина на лён, как его переизбыток

Правительственная таможенная подкомиссия одобрила 10-процентную пошлину на экспорт масличного льна. Напомним, что ещё весной российский Масложировой союз выступил с этим предложением, причем изначально фигурировали другие цифры, вплоть до 30%. По мнению исполнительного директора союза Михаила Мальцева, введение экспортных пошлин на лён должно защитить отечественный рынок и стимулировать его внутреннюю переработку.

В то же время некоторые эксперты выразили на этот счет определенный скепсис. На внутреннем рынке потребление льняного масла довольно низкое, а основной потребитель — Китай — сам имеет огромные мощности по переработке.

Опять же, в Масложировом союзе считают, что лен является прямым конкурентом рапса как в отношении посевных площадей, так и по мощностям для его переработки, но разница в уровне защитных мер получается неодинаковая.

Итак, лён хотят «опошлить» на 10 процентов. Авторы инициативы считают, что это будет способствовать как повышению конкурентоспособности культуры внутри России, так и росту его переработки. Разговоры о том, что нужно акцентировать экспорт на продуктах с высокой добавленной стоимостью, ведутся давно. Но может ли оказаться, что лён привлекательнее для экспорта именно как сырье? Разбираемся с нашим постоянным экспертом Василием Стрельчуком, управляющим компанией «Сиболеум», входящей в экспортный союз SEUS.

ВОСТОЧНЫЙ ВЕТЕР

— Лён в нашей стране всегда был экспортной культурой, — говорит собеседник «АК». — Раньше для него широко открывался европейский рынок, особенно Бельгия. Лён был биржевым товаром, и российские поставщики его грузили сушей и морем. В свою очередь, у них давно создана мощная переработка, западные МЭЗы закупали лён со всего мира. В основном поставки велись через Калининград, в том числе и мы грузили несколько кораблей. А потом постепенно сменилось направление флюгера рынка в сторону Китая. Потому что восточные партнеры давали за лён чуть больше.

В качестве причин перемены направления ветра эксперт отмечает следующее: в Китае вдоль границы с Россией существуют так называемые бондовые зоны. Те, кто строит завод по переработке масличных в бондовой зоне, сильно выигрывали по налогам и дешевым кредитам. Разумеется, это преференции для китайской стороны.

— Они настроили заводы и сказали: ребята, нам нужен лён, — говорит Василий Стрельчук. — Исходя из рыночной логики, китайские переработчики, во-первых, разрешили его завозить, во-вторых, начали давать цену чуть выше, чем европейцы. Так Россия разделилась на два условных лагеря: регионы слева от Урала грузили лён в страны ЕС, восточные регионы сосредоточились на Китае.

В течение примерно лет десяти сохранялся статус-кво, некий паритет, отмечает эксперт. Но потом на фоне довольно высоких цен — до 500 долларов за тонну — его начали выращивать все, кто только может. Более того, научились выращивать, добившись хорошего баланса затрат и урожайности. Даже Казахстан прибавил по посевным площадям. И, естественно, мир отреагировал снижением цены на биржах.

Ситуация в корне изменилась.

— Страны ЕС ввели заградительную пошлину, что в принципе сделало невозможным торговлю с ними льном-сырьем, — отмечает эксперт. — В итоге лён был вынужден совершить кардинальный разворот на Восток, и сегодня около 90 % льна идёт в Китай. Что это значит для России? Внутренней переработки очень мало, потому что в Китае наше льняное масло плохо считается. Калькуляция проста: в КНР на лён налог составляет 9 процентов, на льняное масло — 14%.  То есть китайцам нужен именно лён в качестве сырья. И, как я говорил ранее, китайские компании построили маслоэкстракционные заводы в бондовых зонах, дающих им ряд преференций. И именно эти заводы снабжаются нашим льном.

КОГДА МНОГО – ЭТО ПЛОХО

Получилась ситуация «необходимо и достаточно». Культура потребления льняного масла в России практически на нуле, льняной жмых не нашёл своего массового покупателя на отечественном рынке. И продукты переработки льна у себя дома зависли в растерянности.

— Впрочем, пошлина на лён, это, наверное, даже правильно с позиции инициаторов, — рассуждает эксперт. — То есть, правительство вторит давним разговором на разных профессиональных публичных площадках: давайте выращивать то, что мы можем переработать внутри страны и экспортировать с добавленной стоимостью. Однако лён никогда у нас толком не будет перерабатываться. Я даже не вижу его перспективы. А площади растут. Идея Масложирового союза, как я её понимаю, заключается в том, чтобы на наших площадях лучше бы выращивали рапс и подсолнечник, в нашей стране их не хватает. То есть мощности под переработку большие, сбыт подсолнечного и рапсового масла налажен, и то же подсолнечное масло активно потребляется в нашей стране.

Получается, что пошлина — это некая иезуитская философия, нужно сдержать рост льна в структуре посевных площадей в пользу более перспективных для переработчиков масличных культур.

Аграрии, по мнению Василия Стрельчука, введенную пошлину вряд ли не почувствуют. Десять процентов — это не заградительная пошлина. Незначительное снижение маржи, возможно, почувствуют трейдеры, но этот перепад могут нивелировать рост цен на лён в Китае, а также вероятный рост юаня относительно рубля.

— Другой вопрос в том, что трейдерам вкладываться в культуру, которую можно продать только в одну страну — Китай — опасно, — подчеркивает эксперт. — Геополитическая ситуация может измениться, начнутся проблемы с расчетами, и его просто некуда будет девать. Грубо говоря, это шаткость льна как сельхозкультуры в принципе. Вероятно, делать большие ставки на него с прицелом на будущее не стоит.

Лён вряд ли «разжалуется» из высокомаржинальных культур в этом сезоне и наверняка отобьет многим сельхозпредприятиям экономику. Но нужно иметь в виду, что слишком много льна просто обвалит рынок, который сегодня за покупателем. А он у нас один. Пошлина на лён, возможно, и заградительная, но только для фермеров — чтобы не растили больше, чем нужно.

Автор: Максим ПАНКОВ.

Мы есть в соцсетях: Телеграм, ВК, ОК