Человек больших возможностей

Большинство свершений — малых, боль­ших и даже великих — начинались со слов «А поче­му бы и нет!». Тут главное уметь быстро принимать решения, иначе не получится взять судьбу на испуг.

КФХ Шухратбека Курбанова — единственное хо­зяйство Косихинского района, выращивающее картофель, к тому же исключительно «чипсового» класса. В этом сезоне, несмотря на тяготы предыду­щего, он даже увеличил площадь под вторым хлебом на 50 %.

Интересно, что, будучи человеком больших воз­можностей (он мог стать даже журналистом-между­народником!), Шухратбек Курбанов вошел в сельское хозяйство неожиданно, стремительно, раскручивая барабан образного револьвера с одним патроном. Просто потому что когда‑то увидел на рынке дорогу­щую морковку и сказал себе: «А почему бы и нет?».

О том, как человека, в чьей генетике смешалась русская и узбекская кровь, занесло в картофелевод­ство, рассказываем в нашем интервью.

ВЕЧНЫЙ ЗОВ

— Шухратбек, ехать в эти края, где распо­ложено твое хозяйство, — одно удовольствие! Глаз отдыхает на изгибах ландшафта, эти озера бесконечные, великолепные рощи… Неспро­ста Косихинский район считается одним из са­мых благополучных для сельского хозяйства!

— По влаге — да, конечно, грех жаловать­ся. Если бы не ранние заморозки.

— Чувствуется прагматичный подход.

— Соглашусь, что с точки зрения эстети­ки в Косихинском районе действительно прекрасно. Но, вот, допустим, сегодняшнее утро — август на дворе, а температура +8! Нам в такую погоду уже копать нельзя.

— Почему?

— В холодную погоду в клубнях повы­шается количество сахара, а нам наоборот нужно, чтобы он был ниже обычного уров­ня. Я думаю, многие замечали, открывая пачку чипсов, что у некоторых чипсинок коричневый краешек — это редуцирующие сахара. Так вот, нужно, чтобы их вообще не было.

— Мы как‑то сразу бросились в производст­венные тонкости, а хотелось бы начать с дру­гого — поговорить непосредственно о тебе. Уже давно картофелеводство в Косихинском районе связано с именем Шухратбека Курбано­ва. А что тебя привело в эти края? Не живопис­ные же озера и рощицы?

— Моя мама, Мария Васильевна, из Пер­вомайского района. Она росла в простой сельской семье, после учебы работала в Новоалтайске на машиносчетной стан­ции. А до этого ее сестры вместе с мужь­ями переехали в Узбекистан — тогда это было проще, одна страна все‑таки. Ну и мама последовала их примеру. Сначала просто в отпуск поехала, но там познако­милась с моим папой Учкуном Зеудинови­чем, сотрудником милиции. Так и осталась в Ташкенте.

— Пока не ощущается никаких предпосы­лок, чтобы тебе оказаться в сельском хозяйстве и в принципе вернуться в Россию. Что повлия­ло на решение покинуть обласканный южным солнцем Узбекистан?

— Мы после переезда связи с алтайской родней не потеряли, приезжали сюда каж­дое лето. Ну, и я еще классе в девятом ре­шил, что вернусь сюда поступать в политех. С жильем проблем не было — тетя меня приютила на время учебы.

— Ты закончил политех, а жизнь связал с сельским хозяйством, так получается?

— Далеко не сразу. После второго кур­са меня забрали в армию, отслужил два года в центре ракетных войск в Бело­руссии, дембельнулся и восстановился в политехе. Кстати, с будущей супругой мы познакомились, когда оба были пер­вокурсниками. Я возвращаюсь в уни­верситет, а она уже старше меня на два курса! Вот так интересно получилось… Вот, а затем мне присвоили Ленинскую стипендию.

ИЗ ПРОРАБОВ В ЗЕРНОТРЕЙДЕРЫ

— Ничего себе! Ты так хорошо учился? Кста­ти, а на кого?

— Да, у меня диплом с отличием, а учил­ся на строительно-технологическом фа­культете. Под конец перевелся на заочное отделение, потому что мы уже планировали свадьбу, а для этого нужно было заработать денег.

— И что, получилось накопить на свадьбу молодому студенту?

— Мне повезло, я устроился прора­бом в строительный кооператив, а деньги там были очень даже неплохие. Для сравнения: мой брат работал в литейном цехе и получал 400 рублей. У меня зарплата была 1600 — в четыре раза больше.

— Да уж, неплохой старт для молодой ячей­ки общества!

— Только в начале, до всем известных со­бытий. В 1991 году мы поженились, я окон­чил институт. Какое‑то время тыкался-мы­кался, а времена были тяжелые. Работы нет, денег нет. И однажды решил нагря­нуть к родственнику, а он был крупной фигурой — работал замом у главы края Сурикова, был какое‑то время начальни­ком управление сельского хозяйства, а за­тем возглавил алтайский филиал крупного сельхозпредприятия — Сибирской хлебной корпорации. Так вот, я пришел к нему и говорю: возьми меня на работу, на лю­бую должность! У него была свободная ставка водителя, а у меня другого выбора и не было.

— Долго крутил баранку?

— Нет, месяцев девять всего. Потом меня приметили в руководстве и назначили ме­неджером.

— А чем именно занималась компания? Зер­нотрейдингом?

— Да, мы финансировали сельхозпред­приятия деньгами и техникой, а взамен получали зерно. Вскоре меня заметило но­восибирское руководство и предложило должность руководителя алтайского фи­лиала компании. А родственник мой ушел во власть. Так я возглавил команду из две­надцати менеджеров, и мы «окучивали» весь Алтайский край.

ВСЕ ДЕЛО В МОРКОВКЕ

— Теперь понятно, на каком этапе твоей био­графии произошло соприкосновение с сельс­ким хозяйством. А что было дальше?

— Однажды в Барнаул приехал один мой одноклассник, с которым не виделись лет двадцать. Он был водителем фуры, позво­нил мне и предложил встретиться на оп­товом рынке, был такой когда‑то на Че­люскинцев. Так вот, иду я на встречу и вижу — лежит морковка по 30 рублей за килограмм! Мясо тогда стоило немногим дороже. А у меня всегда дача была, дома все свое, с грядок — мама еще приучила. И думаю — ни фига себе, вот это бизнес! В тот же день решил заняться морковью. Собрался и поехал в Санниково, к знако­мому директору совхоза. Так и так, говорю, дай мне три гектара земли, буду морковку сеять.

— А ты времени не терял! И всего‑то увидел морковку на прилавке…

— Да, директор совхоза тоже удивился.

— Но землю‑то дал?

— Сначала начал спрашивать, что у меня есть. А у меня ровном счетом ничего — кро­ме, разумеется, желания. Посмеялись, по­шутили, съездили на место. Вот, говорит, три гектара, дерзай! Я вернулся в офис и сижу в раздумьях. Тут заезжает Алексей Конюхов, глава хозяйства — того самого, где мы сейчас находимся. Узнал о моих планах и говорит: «Шухрат, да брось ты эти три гектара, поехали ко мне, дам 18 га рядом с базой, дам людей и технику, а выручку пополам. Отвечаю ему: «А по­чему бы нет».

— Удивительная легкость в принятии реше­ний! Хорошо, есть земля, есть техника. А семе­на тебе тоже дал товарищ?

— Нет, за семенами моркови поехал в Но­восибирск. Купил 50 килограммов, привез, и думаю — а чем сеять?

— Важный вопрос, а главное, для весны своевременный. Надо полагать, план на посев­ную тоже очень быстро созрел?

— Тут я вспомнил, что Евгений Давыдов с птицефабрики «Молодежная» каждый год сеет морковь для столовой. Он и посовето­вал, что подойдет травяная сеялка.

— Следом возник вопрос — где ее взять?

— Да, спросил у Евгения. Он говорит, за­чем тебе покупать — бери мою, как посеешь, вернешь. В первый сезон засеял 12 гектаров, накопал 300 тонн. Но тут еще одна проб­лема — осенью за морковь давали только 5 рублей! Говорю: да как же так? Ведь 30 было?! А мне отвечают: так ты сохрани ее до весны, тогда цена подрастет.

Что делать? В тот же день нашел склады в Барнауле, арендовал два хранилища. Они, главное, отапливаемые. Я сначала даже порадовался: не замерзнет морковка! И стал ждать цены.

Она и не замерзла. И каааак в феврале потекла эта морковь! Гнить начала. В об­щем, сработал в абсолютный ноль. Хорошо хоть затраты отбить получилось. У меня тогда зарплата была неплохая в хлебкор­порации, вот из нее я работягам и платил. А тут еще глава КФХ, на земле которого я сеял, собрался переезжать в другой го­род, и предложил мне выкупить у него хозяйство.

— А денег после первого сезона, конечно, тебе на это уже не хватило?

— Шутишь? Я ему говорю: у меня денег нет. Он отвечает, мол, вот хозяйство, тех­ника, люди, поработаешь год и выкупишь. И насчитал полтора миллиона рублей — для середины «нулевых» немалые деньги. Я согласился. В тот сезон посеял 45 гектаров моркови: половину убрал, половина под снег ушла. Рассчитаться с бывшим главой хо­зяйства хватило, конечно, но я почувствовал, что одному справляться тяжеловато. И по­звал в напарники товарища. С ним мы уже потихоньку начали картофель сажать.

— Так, а в хлебной корпорации ты продол­жал работать?

— Да, причем наш алтайский филиал закрыли, менеджеров всех поувольняли, а меня держат. Зарплату платят, маши­ну служебную оставили. В общем, в итоге я сам уволился, хотя меня буквально упра­шивали остаться и собрать новую команду.

— Раз ты с одной уборки смог выкупить хо­зяйство, дела у тебя шли хорошо?

— Какое‑то время да, мы работали с на­парником вдвоем, выручку делили 50 на 50, а в 2014 году товарищ мой скоропостижно скончался. Это был для меня сильный удар. В течение примерно трех лет бизнес прак­тически рухнул, я распродал все, что смог, ездил на гнилой «семерке».

БОРЩЕВОЙ НАБОР

— У всех бывают белые и черные полосы в жизни. Скажи, вот как ты, такой энергичный человек, переживал этот трехлетний кризис?

— Честно? На нервной почве у меня на­чали выпадать волосы. Серьезно, я даже по врачам ходил. Ничего не помогало. А потом все постепенно стало восстанавли­ваться — и дела, и волосы.

— А ты сразу видел какой‑то свет в конце тоннеля, или бывали моменты отчаяния?

— Я об этом не задумывался. У Пашки, напарника моего, остались жена и четверо детей. Дела идут плохо, а мне нужно перед ними финансовые обязательства выпол­нить. Вообще, у нас с ним не было никаких официальных договоров заключено, рабо­тали вместе на честном слове. Ну не мог я «кинуть» жену его Аленку и его ребяти­шек, морально бы не смог так поступить.

— Это благородно с твоей стороны. Шухрат, постепенно ты все сумел наладить. Когда ты пе­решел с тех 45 гектаров моркови к тому, что сей­час имеешь?

— После того, как Пашки не стало, я по­ставил две теплицы, в которых выращивал капусту, в полях сеял морковь и свеклу — в общем, так называемый борщевой набор. А еще у меня была сахарная кукуруза. Кроме меня, ею занимались только в Руб­цовске, и я их «уделал» по урожайности.

— Борщевой набор в хозяйстве до сих пор сохраняется?

— Нет. Я многое перепробовал, мне все это было интересно. Например, высаживал капусту из теплицы в поле, а туда — огур­цы. По полтонны в день собирали.

— А как дела обстояли с реализацией? Это было около восьми лет назад, к тому момен­ту большинство людей побросали свои дачи и огороды и начали покупать на рынке. Почему пришлось отказаться от борщевого набора — спрос на него наверняка есть?

— Спрос есть, людей нет. На овощах нужен большой человеческий ресурс, а в деревнях уже тогда был кадровый кризис. А в плане рентабельности дела с овощами, конечно, шли очень хорошо. А главное, мне, правда, очень нравилось этим всем заниматься, осо­бенно сахарной кукурузой. Если бы еще ра­ботников хватало. Когда‑то ко мне в поля приезжали на уборку овощей школьники и учителя, по 200 человек в поле выходили. А потом школам запретили такое вот уча­стие в сельском хозяйстве, да еще молодежь стала из деревень уезжать. Вот и пришел кадровый кризис.

— И ты сегодня занимаешься только карто­фелем?

— Да, в этом году у меня под ним 172 гектара. Наверное, одна из самых больших площадей за все время. Из них около 12 гек­таров семенных посевов. В последнее время я выращиваю только чипсовый картофель, от столового отказался.

— Почему?

— А все тот же кадровый вопрос. Карто­фель на чипсы не надо тарить, не нужны грузчики — мы грузим навалом.

УСЛОВНО ЧИПСОВЫЙ

— И ты, получается, работаешь с компани­ей по производству чипсов известной марки, у тебя есть определенный контракт. Какие в этом плюсы?

— Во-первых, мы всегда знаем цену, за которую они купят картофель, поэтому проще планировать расходы. Плюс могут помочь с техникой. Вообще, понятие «чип­совый» — условное, просто компания вы­брала для себя пять-шесть сортов, которые подходят к их чипсам. Мы можем прода­вать его как столовый, но цена, конечно, бу­дет совсем другой. Сегодня рынок перена­сыщен столовым картофелем. В ближайшее время пойдет просто огромный вал, и цена упадет еще сильнее. Думаю, даже до 10 рублей. Это ниже ее себестоимости.

— Хорошо, у тебя есть контракт, который ты должен закрыть. А что ты будешь делать, если останутся излишки?

— По контракту я должен отгрузить 3,7 тысячи тонн, а накопаю примерно в два раза больше. Что‑то придется сразу про­давать, но примерно тысячу тонн смогу за­ложить на склад и дождаться более-менее приличной цены.

— Ты говорил, что по влаге у вас в районе все прекрасно, но мучают ранние заморозки. Как‑то приходится учитывать эти особенности климата? Какие еще риски ты видишь?

— Да мы просто работаем, как и все. Есть риски, и их у нас не больше и не меньше, чем в других хозяйствах, в других районах.

— А как ты решаешь проблему севооборота? Наверное, нельзя картофель садить после кар­тофеля?

— Конечно, нельзя, мы меняемся полями с соседом. Как раз в этом сезоне основная площадь под картофелем — у него на полях. Сосед, соответственно, у меня посеял.

— Слушай, ты упоминал, что отлично учился, универ закончил с красным дипломом. Я так понимаю, перед тобой открывалось много раз­ных перспектив?

— Я и школу закончил с золотой меда­лью. Также у меня два высших образо­вания: инженер-строитель и финансист- экономист. Когда я выпускался из школы, у нас было всего два золотых медалиста, один из них — я. Мне в итоге предлагали поступить без экзаменов в Ташкентский государственный университет на факультет международной журналистики.

— Ты ведь реально мог состояться на мно­гих поприщах! Не жалеешь, что посвятил свою жизнь прозаической картошке?

— Я и так успел поработать в разных сферах. И скажу тебе одну банальность — не место красит человека, а человек место. Главное, чтобы интересно было, чтобы ра­бота не стала в тягость.

Авторы: Мария ЧУГУНОВА, Максим ПАНКОВ.