Хлеб Николая Погосяна

Как студент-медик решил сыграть с судьбой на фермерском поле.

Подсолнечник упрямо не поддавался стараниям молодого Николая Погосяна и уверенно выигрывал на своем поле со счетом 2:0. Многие начинающие фермеры, понеся два сокрушительных поражения подряд на поле семечки, просто ушли бы в другую лигу, попроще.

Многие — но не Николай Погосян. Горячая кровь и твердое, прочнее базальта, упрямство толкало его вперед, побуждало в почти прямом смысле бросать вызов небесам.

На первом «поле брани» у парня, только что сбежавшего с университетской скамьи, не было за душой ничего, кроме настой­чивого желания взять судьбу упорством: небольшой клочок земли в аренде, пара допотопных тракторов, выменянных «баш на баш» у колхоза, агрономического опыта — ноль… Но Погосян настойчиво осваи­вал пядь за пядью.

В итоге перед нахрапом молодого фер­мера сдались не только подсолнечник, но и другие культуры. Сегодня в хозяйстве Николая Погосяна больше 7 тысяч гектаров земли с базой в Локтевском районе и мощ­ный полноценный хлебозавод в Алейске, который кормит города и поселки в радиусе двухсот верст.

О том, как парень, которому прочили ме­дицинскую карьеру, бросил все ради фер­мерства, и как он за два десятка лет создал крепкое сельхозпредприятие с собственной переработкой — в нашем интервью.

РОЖДЕННЫЙ В СССР

— Николай, нам про вас пока мало что из­вестно, а вот общие знакомые преподносят вас как человека успешного, делового, но в то же время наделенного чувством юмора. Это, кста­ти, ценное качество, ибо, случись темные вре­мена, только юмор сможет их осветить. Предла­гаю начать, как это водится, с истоков. Что вас привело в сельское хозяйство?

— Угодил в него совершенно случайно. Вообще, я мог стать частью целой династии медиков, тем более хороший друг моего отца являлся ректором Семипалатинско­го медицинского института. Брат, напри­мер, стал очень успешным врачом. Племян­ник — знаменитый специалист, работает в кремлевской больнице. Я и сам поступил в мединститут, окончив перед этим медучи­лище. Но вот институт бросил.

— Поняли, что врачевание — не ваша стезя?

— Дело даже не в самой медицине, хотя, признаться, никакой тяги к ней отродясь и не было. Просто я не очень любил учиться, читать учебники в огромных количествах — мне постоянно нужно какое‑то движение. Поэтому и бросил учебу, приехал в Горняк. А там много наших земляков, кто‑то уже постепенно начинал фермерствовать, зани­мался то одним, то другим. На дворе было начало девяностых, страна разрушилась, как мы все будем дальше жить — непонят­но. В колхозах полный развал, поля стоят, заросшие бурьяном выше крыши трактора К-700.

— Вы говорите о земляках, которые начали потихоньку промышлять в Горняке. А сами вы откуда будете?

— Я родом из Советского Союза.

— Звучит гордо.

— Просто родился я в Грузии, сам ар­мянин, вырос в Казахстане, сейчас живу в России. Поэтому Советский Союз.

— Хорошо, а чем именно вы занимались в Горняке на первых порах?

— Да всякой мелочью, вроде продать директору колхоза электродвигатель, но не за деньги, а бартером, за зерно. И в какой‑то момент мы решили сами посе­ять 500 гектаров семечки.

— А была какая‑то техника и люди для пер­вой посевной? Что‑нибудь, кроме идеи?

— Не было ничего, этот момент мы тоже попробовали решить бартером. Я был тогда молодой, красивый (сейчас просто моло­дой, — смеется), поэтому собрал всю на­глость в кулак и пошел к директору кол­хоза. Так и так, говорю, дайте нам ваши трактора и трактористов в придачу, пусть они для нас посеют семечку. А мы взамен погасим некоторые долги колхоза. Дирек­тор согласился.

«НИКАКИЕ» ТРАКТОРИСТЫ

— Предприимчивость — это дар! И как же прошла первая посевная и, соответственно, первая уборка?

— По крайней мере, не скучно. Ког­да трактористы вышли в поле, я, щедрая душа, повез им всякого угощения, в том числе водку. Ну, чтобы стимула им доба­вить хорошо и быстро работать.

— Да? А водка точно вяжется со скоростью и качеством труда?

— Ну… Выяснилось, что вообще не вяжет­ся. Об этом как‑то не подумал, я ж толь­ко-только убежал из студенчества, жизни толком не видел. Трактористы мои подно­шения приняли с радостью, водку — с осо­бым воодушевлением. После обеда уже все были никакие. Ну, и посевная наша первая в итоге тоже была никакая. В целом сезон не задался, на полях вместо крупных шля­пок подсолнечника — какие‑то ромашки. Красиво, но неэффективно. Да еще и засуха.

— Надеюсь, когда пришла пора уборки, вы не стали комбайнеров водкой поить?

— Насчет уборки я ездил договариваться в фирму «Каскад», была такая. Там серьез­ные ребята оказались, в начале 90‑х уже молотили на комбайнах Claas. Подвиза­лись убрать семечку за процент от урожая. Короче, приехали, пару кругов сделали и говорят: «Если мы все 500 гектаров об­молотим, ты нам все отдашь и еще должен останешься». Откланялись, в общем. Тог­да я обратился к местному фермеру, и он на своей старенькой «Ниве» худо-бедно наскреб чуть больше 50 тонн. Подсчитали мы доходы и поняли, что сработали в ноль.

— После такого фееричного провала не воз­никло ли желание бросить фермерство?

— Наоборот! Захотелось еще разок с судь­бой поиграть. Взяли два поля, посеяли. А летом одно из них полностью вытоп­тал бродячий скот. Со второго получилось взять, хоть и немного.

— Николай, вы постоянно говорите о пер­вых приключениях во множественном числе. Кто с вами пережил все это необузданное весе­лье?

— Мои братья. Оба на тот момент рабо­тали — первый старшим опером в шестом отделе, второй зубным техником. Сначала один брат на пенсию ушел и стал со мной работать, потом второй подтянулся.

— Вторая попытка была поудачнее?

— Ага! Особенно для коров, которые мне половину посевных площадей об­глодали и растоптали. А я сел дома без денег и со скверным настроением. Да еще и в стране полный упадок. Так меня и застал один знакомый фермер. Пришел ко мне и говорит: «Коля, б…дь, ты че спишь сидишь! Элеватор земли свои бросил. Если у тебя с нашим главой села нормально все, поговори, вдруг землю в аренду дадут!»

ПАЛЬЦЕМ В ЗЕМЛЮ

— Что‑то мне подсказывает, что вы броси­лись в новую авантюру с прежней уверенно­стью. Что побудило продолжить фермерскую эпопею — вера в сакральность числа три?

— Нет, понимание того, что без земли ничего не добьешься. Поэтому я взял ноги в руки и пошел к главе района, объяснил ситуацию и выпросил два поля под семечку.

— Неурожаю не сдается наш гордый варяг! Решили во что бы то ни стало победить упря­мый подсолнух?

— Ну, я же видел, что у других фермеров, которые рядом со мной, все хорошо растет, у одного только меня не растет. Значит, просто что‑то неправильно делаю. Глава района свозил меня, показал поля и поже­лал удачи, отметив, что уже поздновато. На дворе конец мая, а у меня еще нет ни се­мян, ни сеялки. Попутно он свел нас с опыт­ным агрономом — это был такой почтенный и очень щепетильный дедушка на девятом десятке лет. Я ему представился новояв­ленным фермером, сказал, что хочу под­солнечник выращивать. Он сходил с нами на поле, палец в землю засунул и вынес вердикт: можно сеять. Но у нас все это за­няло много времени, потому что нужно было найти трактор, сеялку и прочее. Раз­добыли технику, а топливо возили на старенькой «Волге» прямо с заправки. В итоге посеяли только в 20‑х числах июня. К это­му моменту жара стояла, месяц без единого дождя, все поля высушило. Но стоило нам посеять, на следующий день хлынул про­ливной дождь. И в итоге осенью на обоих полях мы взяли где‑то по 22–23 центнера с гектара. Засыпали на элеватор 1200 тонн семечки и на вырученные деньги, плюс кредиты, смогли уже прикупить собствен­ную технику.

— Свой машинотракторный парк — это пре­красно. А не было желания и собственной зем­лей обзавестись?

— Мы почти сразу начали брать паи, поку­пать землю. Официально, кстати, наше хо­зяйство было зарегистрировано в 2005 году, так что этот сезон для нас юбилейный. В общем, вот так начали потихоньку сеять, покупать сельхозмашины. И тут попада­ем в страшнейшую засуху 2007−2008 года. С 1,8 тысячи гектаров мы смогли наскрести только 80 тонн семечки! Сразу же потяну­лись кредиторы. Сначала дилер забрал но­венький трактор «Бюллер», потому что мы не смогли за него заплатить. Потом пришел знакомый, который дал приличную сумму в долг под урожай и сказал, что хочет их за­брать — без процентов, но прямо сейчас. Мол, так и так, чувствую, что ты не рассчитаешься. Пришлось продать хороший им­портный культиватор. В итоге мы остались с тем, с чего начали: на следующую посев­ную вышли на древнем гусеничном тракторе Т-4 и разваливающемся К-700. Короче, перс­пективы, как у Тузика в бородатом анекдоте.

— Ключевой момент — вы вышли на следу­ющую посевную несмотря на то, что жизнь вас била ключом. Ситуация выглядит катастрофи­ческой, как вы после нее восстанавливались?

— Тяжело, очень тяжело. Наше положе­ние в том году не просто выглядело ката­строфическим, оно и было катастрофой. Мы с нашими 80 тоннами и проданным культиватором смогли закрыть только часть долгов. Поэтому поехали калымить в сосед­ние районы, помогать с уборкой. За месяц заработали тысячу тонн овса и ячменя, продали и закрыли оставшиеся долги. Так, худо-бедно, пережили сезон.

С УВАЖЕНИЕМ К ТРУДУ

— Да уж, многие на вашем месте махнули бы рукой и бросили все.

— Ну, мы все‑таки воспитаны тем самым поколением, которое уважало тяжелый труд. Мы с братьями, например, начали ра­ботать с восьмого класса каждые канику­лы. Наш папа занимался строительством, и каждый божий день в 6 утра поднимал нас и отправлял на стройку. И мы вкалывали вместе с дядьками по 30−40 лет, на­равне таскали бетон. Так что здесь просто сказался вклад отца в наше воспитание. Мы ведь с братьями все были готовы сделать, чтобы папа просто сказал: «Молодец, сынок». Ну и, конечно, он научил нас фи­нансовой самостоятельности. В конце ка­никул выдавал нам с братьями сберкниж­ку, на которую положил нашу зарплату за лето и говорит: «Купите себе к школе все, что нужно, сами».

— Интересно… Вот вы сами поехали калы­мить, чтобы хоть немного заработать, и, думаю, не единожды сами садились за руль КамАЗа или в трактор. Просто сейчас транслируется та­кая теория, что глава сельхозпредприятия дол­жен быть опытным менеджером, и ему не нуж­но знать и уметь все, что требуется в сельском хозяйстве. Вы так не думаете?

— В любой структуре надо начинать с азов, чтобы понять, куда ты идешь. Глав­ное — желание работать. К тому же, когда приходишь домой, ты видишь детей, кото­рым нужно что‑то купить к школе, чтобы дети хорошо одевались и не комплексо­вали. И вот для того, чтобы твой ребенок ни в чем не нуждался, добрый родитель разобьется в кровь. Поэтому каждый день мы заставляли себя пахать.

— Хорошо, вернемся к тому сезону с засухой. У вас даже подспудного желания не было бро­сить фермерствовать после того провального года?

— Нет, не было. Мы уже привыкли каж­дую осень сразу же начинать думать о сле­дующей посевной. Мы все‑таки смогли за ту тяжелую зиму солярку закупить, се­мена. Многое делали своими руками, даже электричество проводили на базе. С доку­ментами тоже сами работали.

— С какого времени началось развитие? И сколько у вас сейчас земли?

— Думаю, дела стабильно пошли на лад где‑то после 2010 года. Сегодня у нас под посевами 6700 гектаров, а вместе с пастбищами и сенокосами — где‑то 7300. И потихоньку еще прирастаем. В прошлом году добавили 200 га, в этом еще 270 га.  Пожалуй, если мы доведем до 10 тысяч гек­таров, это будет оптимально.

— И все эти годы главной культурой оставал­ся подсолнечник, с которым вы так упорно би­лись в первые годы?

— Нет, конечно. У нас четырехлетний се­вооборот, и мы через каждые четыре года возвращаемся к семечке. Сегодня, кроме подсолнечника, выращиваем пшеницу, гре­чиху, чечевицу, ячмень, лен.

— Кстати, многие ото льна постепенно отхо­дят, а вы продолжаете сеять. Почему?

— На него более-менее стабильная цена. Вы на пшеницу цены сегодня видели? Это вообще ужас. А нам нужно покупать со­лярку и газ для сушилок, которого в этом сезоне уйдет довольно много.

ОТ ПОЛЯ ДЛЯ ПРИЛАВКА

— Николай, предлагаю перейти к следую­щей теме — к переработке. Мы, к сожалению, из‑за погоды не смогли доехать до вашей базы в Локтевском районе, зато смогли увидеть про­изводство на заводе «Хлебный мир—1». Когда вы решили открыть завод? И почему Алейск? Горняк далеко, и логистика не может не нало­жить свой отпечаток. А главное, почему пере­работка? Ведь многие растениеводы открещи­ваются от нее.

— Где‑то в 2010 или 2011 году в Горняке мы начали производить муку и делать расти­тельное масло. Какое‑то время мы реали­зовывали их через магазины, но, посколь­ку мы сдавали их без оплаты НДС, вскоре брать перестали. Муку стало некуда девать, и в один момент я потерял около ста тонн готового продукта — она просто лежала и пропала. Масло всегда можно было про­дать, а мука зависала. Склад полный, товар не движется, а людям на мельнице нужно работать. Так я решил построить пекарню — сначала в Горняке. Бизнес потихоньку на­ладился, сложился хороший коллектив. Ну, а сегодня в Горняке мы производим только муку, а хлеб печем здесь, в Алейске.

— Какие у вас объемы производства и как долго вы их нарабатывали?

— За год на хлебозаводе мы используем где‑то около 2 тысяч тонн муки, которую производим сами. То есть у нас есть воз­можность намолоть столько муки из наше­го же зерна, чтобы обеспечить завод сырьем. И если такая возможность есть, почему бы ее не использовать? Тяжело было сначала, но сегодня, спустя почти четыре года с мо­мента открытия, этот бизнес работает.

— Итак, для хлебозавода вы сами делаете муку, для производства муки сами выращивае­те пшеницу. Как в этом сезоне обстоят дела с ка­чеством зерна? Многие фермеры уже наблюда­ют в полях пророст.

— Мы успели до дождей убрать каче­ственное зерно с хорошей клейковиной и числом падения. На первое время есть, а дальше будем смотреть по ситуации.

— Ситуация лучше или хуже, чем в прошлом году?

— В прошлом году у нас зерно вообще хо­рошее было. Кроме того, что мы полностью обеспечили себя сырьем для мельницы, еще и продали 3 тысячи тонн отличной «тройки». В этом сезоне у нас почти три тысячи гектаров пшеницы. На первом поле, самом лучшем, она дала 26,7 центнеров на круг. Думаю, соберем в этом году непло­хо, довольно много зерна останется на про­дажу. Но какого качества будет это зерно — большой вопрос.

— Сколько хлеба вы производите сейчас?

— Где‑то 15 тысяч единиц изделий в сут­ки. Если измерять в тоннах, то это 3–4 тон­ны ежесуточно. У нас много разной продук­ции: хлеб 1‑го и 2‑го сорта, бородинский, батоны, куличи и так далее. Всего около 120 наименований.

---

Антонина Юношева, менеджер компании ООО «Хлебный мир-1»:

— Наш самый ходовой товар — это, собственно, хлеб пшеничный первого сорта. Его очень любят и покупают в радиусе 200 километров от Алейска. Но, конечно, нам не интересно возить один только хлеб, поэтому вместе с ним отправляем и другие хлебобулочные изделия. В свою очередь, покупатель, видя большой ассортимент, больше покупает. Также у нас довольно популярен «Дарницкий» хлеб, который мы делаем по настоящей технологии, с точностью соблюдая классическую рецептуру. Завод перерабатывает за сутки около 100 тонн муки, ежедневно выпуская 3–4 тонны готовой продукции.

---

— Распространяете продукцию только через торговые сети или у вас есть свои точки?

— У нас сеть киосков в самом Алейске, есть точки в разных населенных пунктах. А также по деревням, где нет магазинов, ежедневно ездят наши автолавки. Таким образом, мы кормим около двадцати райо­нов. Алейск в плане логистики стоит очень удачно.

Своим хлебом и кондитерскими изде­лиями мы обеспечиваем всю социальную сферу и Алейска, и соседних районов. Качество выпечки — отменное. Пред­ставляете, даже иногда звонят пациенты из районной больницы или просто жи­тели каких‑то деревушек и благодарят за хлеб.

— Доброе слово — ценность и редкость в наши дни. Николай, значит, все было не зря!

Авторы: Мария ЧУГУНОВА, Максим ПАНКОВ.

Мы есть в соцсетях: Телеграм, ВК, ОК