Если ты сеешь на доброй земле…

В чем Сергею Васичеву помогло образование юриста и экономиста.   

Безумные 90‑е выпустили в тираж девиз: «Хочешь жить — умей вертеться». Большинство россиян его не приняли, пассивно наблюдая, как на стыке двух эпох крошится реальность. Темные пассионарии, напротив, предпочли побыстрее и побольнее ухватить жизнь за жабры. Но нашлись люди, которые к этому девизу подошли с холодной головой, добрым сердцем и трудолюбивыми руками, удалив из него лихое начало. Так появились фермеры-первопроходцы.

Интересно, что лавры обычно достаются пионерам, а о шествующих вторыми мало кто слагает скальдические баллады. При этом вторым ни разу не легче, чем первым: терема и наделы на их пути не просто заняты, а давно поделены. Поди найди свободное местечко под солнцем…

Сергей Васичев из Романовского района вошел в сельское хозяйство не в первом и даже не во втором эшелоне. На дворе стоял благословенный 2007‑й год, почти весь земельный банк района (а, впрочем, и региона тоже) был давно поделен — официально и не очень — между ветеранами игры. А значит, расправить крылья, имея кусочек земли в 300 га и половину богами забытого совхозного склада, практически невозможно.

Однако если есть земля и глубокое искреннее желание созидать, то нет ничего невозможного.

Сегодня у нас в одной публикации сразу два больших интервью. Открывает ее глава КФХ из села Гилев-Лог Сергей Иванович Васичев, а завершает Сергей Сергеевич Васичев. Отец и сын. Вдвоем за 18 лет они сотворили в родной деревне маленькое экономическое чудо.

P. S. В повествовании присутствует еще один Сергей (везет земле гилев-логовской на это патрицианское имя), у которого хоть и эпизодическая, но важная роль.

Часть первая. Отец (интервью с Сергеем Ивановичем Васичевым)

Последний совхозный сарай

— Сергей Иванович, мы в вашем хозяйстве впервые, поэтому и беседу стоит начать с самого начала. По возрасту вы явно относитесь к фермерам первой волны. Но, получается, вошли в сельское хозяйство только в середине «нулевых». Почему так вышло?

— Я работал в местном совхозе до 1995 года, когда он окончательно развалился. Уволившись из совхоза, ушел в частные предприниматели и занимался куплей-продажей мяса. Двенадцать лет ездил по подворьям, старший сын Виктор в этом помогал.

— КФХ вы зарегистрировали в 2007 году. В чего вдруг решили заняться сельским хозяйством сами?

— Однажды ко мне подошел сосед и говорит, мол, так и так, приехали какие‑то ребята и «бомбят» последние совхозные здания. Остался буквально один старый склад. Говорит, займи денег или давай купим его в складчину. Мне склад не особо был нужен, но пришла мысль: а почему бы не взять заодно немного земли. Посоветовался с женой, она такое решение одобрила. К тому же закупом мяса уже особо не хотелось заниматься. Старший еще какое‑то время ездил вместо меня по подворьям, а вот младший, Сергей, решительно заявил, что торговлей заниматься не будет ни при каких обстоятельствах.

— Хм, почему так категорично против?

— У Сергея два высших образования: экономика и юриспруденция, причем «эконом» он окончил с красным дипломом. Сын понимал, что торговля мясом — это ненадолго. Помню, он еще когда студентом был, четко заявил: если будет перспектива заниматься землей — останусь в селе. В противном случае начну искать работу в городе. Торгашом, говорил, быть не хочу.

Сегодня удача, а завтра дыра

— Интересно… Сергей еще совсем молодой парень был, а уже такая решительная позиция. Вы не пытались его переубедить?

— Нет, я же видел, что ему нужно что‑то серьезное. А купля-продажа мяса — дело такое, сегодня продается, завтра — нет. И ведь он как в воду глядел! Сегодня в подворьях мясного скота практически не осталось.

— То есть вы сейчас видите, что поступили правильно, уйдя из торговли в сельское хозяйство?

— Конечно! Во-первых, это намного престижнее. Даже уважительнее, наверное. А во‑вторых, работая на земле, можно хоть что‑то планировать.

— Не многие фермеры могут связать в одном предложении слова «растениеводство» и «планирование». Разве здесь не такой же «коэффициент удачи», как и в торговле?

— Планировать в полеводстве можно, влиять мы только на погоду не можем. Конечно, культуры разные, при равных условиях у них будет отличаться урожайность. Поэтому Сергей очень плотно взаимодействует с учеными, в том числе по работе с удобрениями. Мы их применяем довольно много. Также мы купили растворные узлы, а сейчас сын задумался об установке оборудования для водоподготовки — чтобы вода в раствор шла только очищенной.

— Этим, кстати, пока мало кто занимается, а тема меж тем перспективная!

— Главное, что Сергею нравится во все это вникать. Некоторые же готовы хоть с лужи воду черпать, и фиг с ним, что вся «химия» в ней разваливается.

Золотые руки, светлые головы

— Итак, в 2007 году у вас был склад и аж триста гектаров земли. С чем вышли в поля в первую фермерскую посевную?

— В то время я еще продолжал заниматься мясом, и к началу нашей новой деятельности у меня было где‑то около миллиона рублей. Смешные деньги на сегодняшний день, но кое‑какую технику мы тогда приобрести смогли. Помню, поехали смотреть сеялку — она вся разукомплектована. Сергей Мороз говорит мне: «Покупай, я ее соберу!». Знаете, в то время механизаторы были прекрасные. Они до того настрадались от вынужденного безделья и постоянного безденежья, что готовы были за любую работу браться.

— Золотой человек — этот Сергей Мороз! Он еще у вас работает?

— Нет, уже на пенсии. Но связь поддерживаем, добрые отношения сохранились. Стараюсь при случае помочь.

— В благодарность за поддержку на первых порах?

— Конечно! Он уже от меня шарахается. А я так рассуждаю: мне многое Бог дал, а ты мне помог начать все с нуля. Добро нужно помнить. Он, кстати, до сих пор мне иногда помогает. Специалист на самом деле очень хороший — а как на погрузчике работает, многие диву даются.

— Ну ладно, к посевной вы худо-бедно подготовились. А где черпали знания? Или вы в совхозе работали агрономом?

— Нет, там я был механиком. Какие‑то азы, конечно, знал, потому что постоянно крутился возле механизаторов. Ну а так: то у одного совета спрошу, то у другого. Честно говоря, сам я во все тонкости и не вникал, больше носился с техникой: искал запчасти, ремонтировал. Это сейчас у нас практически новый парк, но на первых порах хлопот с ним хватало. Сын же, наоборот, всегда говорил, что ему с тракторами возиться не досуг, нужно много других вопросов решать.

Земельный вопрос

— Сергей Иванович, а когда вы сами начали получать кайф от этой работы?

— Да, наверное, сразу, потому что в поле созидательный труд. Тем более мне очень повезло на первых порах, люди подобрались хорошие. А потом и сын присоединился.

— Вот мы и подходим к самому интересному. Когда Сергей стал работать в КФХ?

— Он начал работать в хозяйстве году в 2010‑м, как раз как окончил институт. До этого сюда не лез. На каникулах помогал, конечно, но сильно в дела не вникал. А потом постепенно втянулся, тем более, мы потихоньку расширялись. Первым делом сын взялся разбираться с землей.

— Земельный вопрос всегда болезненный и для многих очень запутанный.

— Вся земля в округе была негласно поделена. И, конечно, никто не хотел с ней расставаться. Поэтому Сергей сразу сказал: первым делом наведем порядок с землей, чтобы она была нашей по документам, а не на словах. Ему пришлось обращаться в суд — и тот принял аргументы, встал на его сторону. Сергей шаг за шагом, на основании решений суда, отмежевывал землю в наше пользование. Все грамотно, по закону. И вот мы уже 18 лет фермерствуем, при этом помогаем селу. Налоги в бюджет платим стабильно, часть их возвращается в бюджет родного села, это очень радует и помогает Гилев-Логу. Все прозрачно в КФХ, вплоть все до маленького зернышка учитываем.

— А вы заранее подсчитывали, сколько вам нужно земли в идеале или все шло как шло?

— Просто так получилось, что у нас сейчас 3,5 тысячи гектаров. Конкретную цифру для себя не называли — сколько вышло, столько и вышло. Опять же, повторюсь, мы пришли в сельское хозяйство довольно поздно, когда вся земля в районе была уже поделена. Нам помогло, что никто толком ничего не оформлял документально. Так и работали люди на земле, не имея никакого конкретного завтра.

— Не было Сергею страшно идти против течения? Просто люди в селах часто консервативные, им привычнее жить по старым укладам и что‑то новое обычно вызывает неприятие и несогласие. А он пришел — молодой, еще без особого авторитета на тот момент — и начал перекраивать землю по‑новому.

— Сына здесь все уважают и любят. Это еще с первых лет пошло, когда мы зарплату сделали раза в два больше, чем у других. На нас даже обижаться начали и высказывать: мол, зачем все больше и больше работягам добавляете. Я всегда на это отвечал, что не должен человек на земле за копейки работать. Ну и так подумать: вот строим мы новые склады, покупаем технику, а людей в итоге не будет. И что мы со всем этим хозяйством делать станем?

— Резонно.

— Земля у нас хорошая. Есть, конечно, два или три поля солончаковых, всего около пятисот гектаров. Главное, что большого разброса нет, поля почти одним массивом расположены, и недалеко от села. В рост хозяйство пошло года 3–4 назад, когда были хорошие цены на зерно. К этому времени мы уже и опыта набрались, и знаний. У нас сейчас, кстати, нет ни одного кредита. Положа руку на сердце, скажу, что это на 90 процентов заслуга сына. Он все делает по совести, сам открытый, дружелюбный, справедливый. Я им горжусь.

Часть 2. Сын (интервью с Сергеем Васичевым-младшим)

До первого светофора — и домой

— Сергей, благодаря твоему отцу уже многое известно о тебе. Итак, ты блестяще окончил университет, став экономистом и юристом в одном флаконе. Профессии востребованные, почему же ты не осел в славном городе Б.?

— В сельском хозяйстве они тоже востребованы.

— Безусловно. Но что‑то мне подсказывает, что если взять всех ребят с твоего потока, то, пожалуй, 99 процентов из них в итоге выбрали себе работу в офисе. Тебя огни большого города не сманили?

— Я бы даже сказал, 99,9 процента. А город меня манит ровно до первого светофора, до первой пробки — после этого уже хочется обратно домой. Не знаю… Любовь к земле — это, наверное, врожденное чувство. Еще в 11 классе я решил, что буду получать высшее образование, для меня это было важно. И знания, полученные в университете, сослужили добрую службу — мы в итоге смогли подняться с 300 гектаров до 3,5 тысячи.

— Кстати, отец рассказывал, что тебе это стоило определенных трудов. Почему ты так упорно боролся за каждую пядь?

— Да просто я видел, что земля — вот она, буквально под ногами, а работать на ней нельзя, потому что по документам она будто бы висит в воздухе. Мы пошли иным путем — сразу начали оформлять договоры аренды, официально, по букве закона. Это, кстати, очень помогает сейчас при работе с новыми информационными системами: все договоры легко внеслись в систему, без проблем прошли регистрацию, и в итоге никаких «приключений» со ФГИСами. Те, кто нормально договоры аренды не оформлял, сейчас платят большие деньги, но все равно информационные системы отвечают с большими запозданиями. И к чему это приведет, никто не знает.

— Ты всегда знал, что вернешься в село?

— Да, и знал это точно. Даже когда отец и старший брат занимались торговлей мясом, меня тянуло в деревню. Продавать мясо, правда, мне совершенно не хотелось, но я был уверен, что найду дома какое‑нибудь занятие по душе. А тут как раз отец решил заняться растениеводством. Хозяйство было зарегистрировано в 2007 году, в апреле, и уже всю первую посевную я провел в поле. Тогда и понял, что это — мое. Никто меня не заставлял, не упрашивал. Помню даже разговор с одним агрономом, не буду называть фамилию. Я стою в поле в пыли и грязи, а он мне: «Сергей, на фиг тебе это надо? Сидел бы сейчас в чистом уютном офисе, заколачивал бы деньги». Но я уже тогда понимал, что такая карьера не по мне. Прошло 18 лет, и я до сих пор уверен, что сделал правильный выбор.

Профи — о профи

— Я смотрю на вашу базу и не нарадуюсь: все чистое, новое. Половина техники — еще на гарантии. Если честно, то для нашего региона хозяйство с тремя с половиной тысячами га земли — не самое крупное. Как удается выстраивать экономику?

— Знаешь, сегодня у нас нет ни одного кредита или лизинга. Все приобретается за собственные средства, от трактора до комбайна. Не говоря уже о расходниках вроде семян, ГСМ, удобрений и так далее.

— Полному отсутствию кредитов можно только позавидовать! У тебя какое‑то принципиальное недоверие кредитной системе?

— Конечно, нет! Более того, мы крайне признательны «Россельхозбанку», с которым начали работать с первых лет. Они нас очень выручали на первых порах, одобряя кредиты. Мы и сейчас продолжаем сотрудничать с РСХБ, просто на данный момент все наши кредитные обязательства погашены, и пока нет необходимости брать новые. Ситуация, в принципе, может измениться, и мы снова возьмем кредит. Поэтому мы рады, что в банке работает такая команда профессионалов, с ними комфортно сотрудничать.

— К слову о профессионалах. Вот ты — квалифицированный экономист и юрист. Но, получается, ты еще очень плотно и долго вникал во всякие агрономические тонкости. Как говорят: нужно всего лишь весной посеять, а осенью убрать, просто по пути есть много нюансов. Где ты эти нюансы постигал?

— Никаких официальных агрономических курсов я не заканчивал. Но, конечно, участвовал в бесчисленном множестве семинаров, выездных мероприятиях, постоянно навещал фермеров-соседей. В доковидную эпоху таких встреч и форумов было очень много. Особенно мне нравилось в Усть-Пристани, на Дне поля в семеноводческом хозяйстве Николая Апасова. Помню, как впервые побывал на их опытных делянках, посмотрел на нашу пшеницу и на ту, которая у них растет… Вроде бы недалеко друг от друга находимся, земля такая же под ногами, осадки плюс-минус одни и те же, а результат разный. Вот и подходишь к их экспертам, интересуешься. Люди там всегда были очень контактные, дружелюбные, общительные, легко делились новостями в области агрономии, какими‑то достижениями. И чувствовалось, что мы все друзья друг другу, а не конкуренты.

Моральный долг платежом красен

— Сергей Иванович обмолвился, что вы здорово помогаете селу. Всегда было интересно, зачем это нужно успешному хозяйству? Не сочти за цинизм, но мы сейчас живем в эпоху зарабатывания денег.

— Мы пользуемся землей, которая находится в муниципальном сельском совете. Поэтому мы должны — даже обязаны! — помогать в содержании социально значимых объектов, особенно таких как школа. Школа, как я думаю, — это всех начал для любого человека.

— Возвращаясь к теме агрономии и твоих собственных практик в этой науке. Есть такое мнение, что руководитель хозяйства должен быть эффективным менеджером и экономистом, а все остальное можно решить через наемный труд. Почему ты сам решил с головой окунуться в новую для себя область?

— Мне все это интересно. Да и в целом мне важно ставить перед собой цель и идти до самого конца. Сейчас, к счастью, есть полный информационный доступ — книги, специализированные сообщества в интернете. В конце концов, есть агрономические чаты в мессенджерах — там, конечно, часто бывает много мусора, но с приходом опыта уже понимаешь, как отделять зерна от плевел, в том числе в информационном пространстве.

По ту сторону Рубикона

— Многие отмечают, что ситуация на рынке сельхозпродукции тяжелая. Нет ли у тебя ощущения, что сельхозотрасль подошла к какому‑то рубежу, за которым уже нужно принципиально менять подходы? Или это некий период, который нужно переждать?

— Я полагаю, что ситуация временная, и ее просто нужно пережить. А для того, чтобы ее пережить, государство должно активно вмешиваться в эти процессы. На региональном уровне проблемы сельского хозяйства не решить. В первую очередь, России нужны рынки сбыта, а для этого необходимо налаживать международные отношения. Вот смотри: мы потеряли рынки сбыта в Европе, а туда неплохо продавалась чечевица, также она шла в Индию, в арабские страны. Сейчас чечевица, которая была в течение двух лет самой маржинальной культурой в нашем хозяйстве, — это мертвый капитал.

— Не только чечевица теряет маржинальность и ликвидность… Поэтому и звучат все чаще разговоры о том, что нужно кардинально менять структуру севооборота. Не дошли ли эти веяния до вас?

— Мы же не можем менять севооборот как нам заблагорассудится. Выводя пшеницу и другие злаки, оставляя одни масличные, мы знаем прекрасно, что нас ждет.

— Но есть ли хоть какая‑то относительно беспроигрышная стратегия для крестьянина? Какой набор культур сеять, чтобы потом не проиграть в сумме?

— Раньше мы видели только один вариант — увеличивать урожайность культур, и мы это сделали, добились с помощью новых технологий и агрегатов, экспериментируя с разными подходами. Все было предсказуемо. Сейчас, например, мы в удобрениях вообще не ограничены — только в плане финансовых ресурсов. Мы хорошо знаем питание, например, яровой пшеницы, и можем с осени уже посчитать, какую получим урожайность.

Не выиграть, а заработать

— Ты можешь это предсказать?

— Не предсказать, а посчитать. Зная вынос питательных веществ у той или иной культуры, ты можешь внести с удобрениями необходимое количество. Единственный лимитирующий фактор — это влага, и только ее мы не можем с осени просчитать. А все остальное — легко! Хочешь 40 центнеров с гектара — пожалуйста, хочешь 50 центнеров на круг — на здоровье. Но, например, можно получить 60 ц / га, а по рентабельности это окажется ниже, чем если было бы 30 центнеров. В общем, думать о том, какую именно культуру сеять, можно бесконечно. Будущий урожай посчитать можно, а вот как сложатся цены следующей осенью, угадать практически невозможно.

— Есть такое мнение, что нас мог спасти только неурожай…

— Да, продаж в этом сезоне нет, но зато хороший урожай вырастили. С одной стороны, как любой нормальный человек ты радуешься высокому урожаю, потому что это плоды твоего труда. А дальше — вторая часть Марлезонского балета, когда фермеру нужно продать этот самый урожай. Но продаж нет. Сегодня в лучшем случае «выстреливает» какая‑то одна культура, за счет которой экономика хозяйств хоть как‑то вытягивается.

— Сейчас это масличные?

— Да, самые маржинальные культуры — это семечка, лен и рапс. Хотя рапс мы не выращиваем.

— В такой непростой для сельского хозяйства экономической ситуации как ты находишь силы продолжать работать? И нет ли такого ощущения, что рано или поздно ты просто выйдешь — чисто психологически — на некое плато, за которым уже не будет ни живого интереса к происходящему, ни развития?

— Мне кажется, всегда можно найти какой‑то внутренний толчок для дальнейшего роста. Не знаю… Здесь недалеко есть старый заброшенный совхозный сад, который я даже никогда не видел живым. Сейчас у меня есть мысли, как его восстановить. Мы его забрали в аренду, но это настоящие джунгли, труд предстоит громаднейший, вложения — тоже. Еще большая проблема — кадровая, потому что в садах преимущественно ручной труд. Пожалуй, наиболее остро ее ощущают в деревнях, которые находятся на расстоянии в 200 километров и больше от города.

— Сергей, ты — человек ищущий, а главное — находящий, извини за каламбур. Но есть же у тебя какая‑то базовая морально-волевая установка, которая побуждает на этот вечный поиск? Можешь ее сформулировать?

— Я не верю в чудеса, мы должны всего добиваться сами. Говорю об этом как человек, которому хронически не везет в лотерею. Честно — за всю жизнь ни разу ничего не выиграл! Был даже такой случай, когда я попал на розыгрыш призов в одной крупной торговой сети. В барабане было всего три лотерейных билета, один из которых — мой. И два разыгрываемых приза. Угадай, чей билет не выиграл? Поэтому я точно знаю, что мой путь — не ставить на удачу, а все делать самому.

---

Сергей Иванович:

— В первый сезон купили пшеницу, какие‑то совершенно непонятные семена. Наросло с них 10–11 центнеров с гектара. Выручки с продажи того урожая хватило только чтобы с мужиками рассчитаться, а сам ни копейки не заработал. Потом я целый год «выбивал» кредит, чтобы трактор новый купить. Так постепенно дело и пошло.

---

Любопытная деталь

Сергей Васичев пошел получать второе высшее на юрфак с совершенно конкретной целью — ему надо было знать, как правильно разобраться с землей. Поля в районе были часто документально не оформлены, или недооформлены, многие работали на земле не имея, по сути, законного права на это. И никто не решался разрубить этот гордиев узел. Земельный вопрос требовал не только знания законодательства, но и решительности, и смелости. Все эти качества Сергей Васичев-младший в себе сочетал. Он‑то, молодой парень, вчерашний студент, и взялся за «земельную революцию» в отдельно взятом Романовском районе. И прошел все ступени, и сам навел порядок с участками, и коллег к этому склонил. Теперь у всех в округе — порядок в этом непростом вопросе.

---

Сергей Васичев:

— Опыт приходит вместе с ошибками. Мы, как и все, много раз ошибались, но для себя из этого всегда старались выделить плюсы, укрепиться и настроиться на работу. С помощью проб и ошибок достигли неплохих результатов, перейдя на интенсивное земледелие. Когда‑то мы получали пшеницы 10–15 центнеров с гектара, и это казалось высокой планкой, а сейчас мы имеем 40 ц / га и понимаем, что можно и больше. В сущности, мы не властны только над погодой, а с остальным можно и нужно работать. Еще не можем повлиять на то, какие складываются цены на рынке, здесь нам всем не хватает хоть какой‑то стабильности.

---

ОТ АВТОРА

Фермера Сергея Васичева я знаю давно. Познакомились смешно (эта история заслуживает отдельного описания). Потом пересекались в каких‑то поездках, на мероприятиях. Впечатление сложилось такое: веселый, открытый, добрый парень. Ловит мгновенно на лету любую мысль — кажется, ты ее еще даже не успел договорить. Энергичный и быстрый. Часто улыбается. Улыбка — широкая, искренняя и добрая. Готов откликнуться и помочь.

Каково же было мое удивление, когда через много лет общения (правда, поверхностного, на бегу), во время интервью я вдруг открыла для себя человека вдумчивого, грамотного, целеустремленного, справедливого, надежного и порядочного. Если бы не отец, Сергей Иванович, вряд ли бы мы узнали и про два высших образования, и про земельную историю (а это поступок, скажу я вам: разворошить улей и навести в нем порядок), и про бесчисленные агрономические изыскания, и про потребность творить добро.

…Интервью давно закончилось, мы обсудили все хозяйственные моменты — и еще сидели часа два, наверное. Просто разговаривали. И знаете что я вам скажу? Если в деревне есть такие люди, как Васичев, она будет жить.

Авторы: Мария ЧУГУНОВА, Максим ПАНКОВ