Птицефабрика и не только. «Молодёжке» — 50!

В этом году птицефабрика «Молодежная» Перво­майского района отметила полувековой юбилей. В середине 1970‑х она была выделена из состава совхоза с жизнеутверж­дающим названием «Светлый путь» и с тех пор динамично (хоть и, бывало, вставала на паузу) развивалась.

Путь ее не всегда был прямым и светлым, однако даже в ли­хие 90‑е предприятие сохранило производство. Более того, птицефабрика нашла возможности заложить прочный каркас: в разы увеличила площадь собственных сельхозугодий, на­ладила производство комбикормов, нарастила производство яиц.

Следующий год тоже отметится для предприятия своеобраз­ным юбилеем — весной исполнится 25 лет со дня назначения на пост директора Евгения Давыдова.

Сегодня птицефабрика «Молодежная» — это многопрофиль­ное предприятие, которое, кроме непосредственно птицевод­ства, имеет большое молочное хозяйство и 19 тысяч гектаров в земельном банке. Кажется, это монолит, который трудно пошатнуть.

Так это или нет — в нашем интервью с генеральным директо­ром АО «Птицефабрика «Молодежная» Евгением Давыдовым.

«РЕМОНТ» НА ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА

— Евгений Алексеевич, вы как‑то сказали, что на птицефабрике велась большая реконструк­ция в течение последних 25 лет. Четверть века — долгий срок и, по всей видимости, была проделана огромная работа. Все это планировалось с самого начала или было относительно спонтанным?

— Вся реконструкция, конечно, планиро­валась в соответствии с технологическими требованиями производства. Масштабное преобразование было необходимым — пос­ледний птичник, который я принимал в на­чале «нулевых», был 1996‑го года построй­ки. Предприятие требовало модернизации.

— То есть в течение четверти века то или иное строительство на птицефабрике затевалось ежегодно?

— Нет, у нас были довольно тяжелые годы, с 2012‑го по 2014‑й включительно, когда сильно «просело» растениеводство. Сначала два года засухи, потом, наобо­рот, чрезвычайно влажная осень, когда мы оставили на зиму в полях около трети уро­жая. По сути, у нас было два мощных рыв­ка. Первый — в 2008‑м кризисном году, мы тогда взяли инвестиционный кредит на 120 миллионов и сделали сразу пять птични­ков. Второй — в 2018 году, когда смогли ре­конструировать еще пять.

— Два крупных инвесткредита и, полагаю, еще куча краткосрочных займов. Не тяжело было тащить эту финансовую кабалу?

— Сегодня большие инвестиционные кре­диты у нас практически погашены. Преды­дущие два года стали для «Молодежной» рекордными по прибыли: в 2023‑м она со­ставила 290 миллионов рублей, в прошлом году — 460 миллионов. Это позволило нам разобраться с финансовыми обязательствами.

— У вас есть дальнейшие планы по модерни­зации птицефабрики?

— Да, хотим построить еще один роди­тельский птичник, а на следующий год пос­тавим там акклиматизатор.

НА СМЕНУ ЛЕГЕНДЕ

— Все мы помним высокие цены на пищевое яйцо в предыдущие два года, я так понимаю, птицефабрика неплохо заработала в той ситуа­ции. Однако «Молодежная» — это ведь не толь­ко птицеводство, у вас есть еще крупный рога­тый скот и своя земля.

— Совершенно верно. В 1992 году у птице­фабрики было всего 2 тысячи гектаров. По­степенно мы начали присоединять землю разваливающихся колхозов, и в один год смогли прирасти почти на 6 тысяч гектаров. Вплоть до 1999 года мы усиленно забирали брошенные земли, и к концу тысячелетия имели в земельном банке больше 13 тысяч га. Сейчас у нас 19 тысяч гектаров. Конечно, земли эти государственные, мы пользуемся ими на правах аренды.

— Время летит незаметно… Так много сдела­но! И уже будущей весной вы отметите 25‑летие своего директорства.

— Да, с марта 2001‑го я на этой долж­ности. А до того, как назначили руково­дителем птицефабрики, работал главным агрономом под руководством легендарного Михаила Макаровича Сироты.

— Действительно легендарный человек, раньше его имя гремело по краю. А сами вы местный?

— Нет, я родом из Топчихинского рай­она. Отец — из Курьинского района, мать из Тальменского.

— Как занесло в эти края?

— Отец, Алексей Михайлович, заслужен­ный агроном РСФСР, работал в руководя­щем звене по партийной линии, а все пар­тийные люди дольше пяти лет на одном месте не сидели. Вслед за кадровой ротаци­ей отца переезжали и мы. Так получилось, что до Первомайского района семья успе­ла пожить в трех местах. Отец поработал даже в Барнауле, а потом его назначили директором совхоза «Сибиряк», который базировался в селе Повалиха. Он как раз застал очередное разукрупнение совхозов в 1977 году.

— Я так понимаю, здешние деревни пере­жили много «переделок» — от укрупнения и обратно?

— Да, но в те годы существовала специ­альная программа, и, согласно ей, весь Первомайский район развивался по двум направлениям: молочное животноводство и плодоовощное растениеводство.

— Что из этого сохранилось сейчас?

— Да практически все, только уже в меньших масштабах. В год, когда я пи­сал дипломную работу в сельхозинсти­туте, Первомайский район был в лидерах по поголовью в Алтайском крае, достигнув показателя в 25 тысяч единиц дойного по­головья. Сегодня, конечно, КРС в районе го­раздо меньше. У нас, пожалуй, одно из са­мых крупных молочных хозяйств.

— А в плане производства яйца вы лидируете?

— Птицефабрика «Молодежная» является второй после «Комсомольской» по произ­водству яйца. В этом году мы собрали 204 миллиона яиц. Для сравнения: в 2000‑м получали 98 миллионов. В 2001 году, еще при Михаиле Макаровиче, завезли но­вую птицу породы хайсекс уайт. Тот год мы заканчивали уже под моим руководством, и валовой сбор составил 112 миллионов штук. Как видите, за все время объем про­изводства вырос почти вдвое.

— Евгений Алексеевич, вы — агроном по об­разованию. Как оказались на посту директора? Предприятие находится в краевой собствен­ности, должность руководителя — выборная или все решают учредители?

— Сразу же после трагической гибели Михаила Макаровича Сироты коллектив птицефабрики направил письмо в краевую администрацию, в котором выразил обес­покоенность будущим предприятия. Все бо­ялись, что птицефабрика зашатается. Сами понимаете, еще звучали отголоски непро­стых девяностых, и возле нас уже закружи­лись какие‑то подозрительные ребята, же­лающие что‑нибудь урвать. Решать вопрос с руководителем нужно было как можно скорее. В краевом сельхозуправлении ре­шили, что я на эту должность подхожу.

— Так, а почему должность была назнача­емой, если вы являетесь акционерным обще­ством? Или тогда была иная форма собственно­сти?

— Еще в 1992 году Сирота предложил кол­лективу выбор: стать краевым предприя­тием или зарегистрироваться как частное, поделив активы птицефабрики на акции. Времена были сложные, и даже непонятно, какая система была бы лучше. Сам Михаил Макарович, полагаю, склонялся к краево­му учреждению, потому что в таком случае можно было «разруливать» определенные моменты через сельхозуправление. Как раз в начале 1990‑х наступили тяжелые време­на — были проблемы с кормлением, земли не хватало, возникали постоянные сложно­сти с заводом по производству комбикор­мов (своего у нас тогда еще не было). Ко­нечно, со временем мы начали переходить к полному самообеспечению, в том числе по кормам. И рано или поздно пришло вре­мя для реорганизации из краевого унитар­ного предприятия в акционерное общество.

САМ СЕБЯ НЕ НАКОРМИШЬ — НИКТО НЕ НАКОРМИТ

— Сейчас вы полностью закрываете ваши потребности по кормам?

— В этом году мы вырастили все сами, получив почти 30 тысяч тонн продукции растениеводства. Иногда нам приходит­ся докупать корма, но это связано с тем, что севооборот не позволяет выращивать одни только зерновые культуры. Приходит­ся чередовать. Конечно, мы можем пере­стать сеять рапс, гречиху, но в таком случае будем вынуждены увеличивать количество паров. Поэтому мы и пришли к такому диф­ференцированному севообороту.

— Кстати, урожайность в этом сезоне по краю неплохая. Сколько вы получили на круг?

— Зерновые и зернобобовые в среднем дали около 40 центнеров с гектара.

— Согласитесь, что по меркам пятнадцати­летней давности эти цифры звучат астрономи­чески?

— Да, соглашусь. Тем более, 40 центнеров на круг — это средний показатель, а кое‑где озимая пшеница, например, сыпала и по 80 центнеров.

— Вот вы говорите, что птицеводство требу­ет выращивать зерновые. Но чтобы «отбивать» экономику растениеводства, их сегодня недо­статочно, маржу все‑таки приносят масличные культуры. Они у вас, судя по всему, есть?

— Да, в этом сезоне сеяли довольно много рапса.

— Я пытаюсь понять, как вы составляете севооборот, просчитываете ли вы его через экономику растениеводства? Не проще ли птицефабрике зерновые докупать на стороне, тем самым усилив клин высокомаржинальных культур?

— У нас структура посевных площадей складывается таким образом, что где‑то око­ло четырех тысяч гектаров нам надо засеять озимыми. Во-первых, в нашей зоне погода благоволит озимым — влаги хватает, снега тоже. Во-вторых, мы, в отличие от других районов — из‑за той же влаги — не можем выйти на посевную в первых числах мая. Бывает, что сеять начинем только к сере­дине месяца. Опять же, благодаря озимым мы можем сокращать количество паров. Это важно, поскольку большое количество паров сложно обрабатывать, да еще и приходится оставлять землю пустой. Если мы уходим в какие‑то другие культуры, например, бо­бовые, то тогда у нас есть еще одна возмож­ность уменьшить площадь по парами. Сегод­ня у нас их не больше 1900 гектаров. Ко всему прочему у нас есть возможность работать через горох. Подытожив, скажу, что пары нам сегодня нужны, по сути, только для того, чтобы очистить поля от злостных сорняков.

— Наверное, удобно иметь такой широкий производственный профиль — птицеводство и животноводство могут помочь с удобрени­ем. Вы вносите побочную продукцию животно­водства в поля?

— Да, конечно. В этом отношении нам действительно проще, потому что птичий помет сухой. Он у нас на лентах подсыхает, затем мы его ферментируем при выгрузке специальными препаратами и вносим в те­чение года.

— Может, поэтому у вас урожайность дохо­дила до 80 центнеров с гектара?

— Думаю, это своего рода аномалия. Вряд ли такое будет случаться каждый се­зон, и я даже не удивлюсь, если на следую­щий год хорошей урожайности вообще мо­жет не быть. Скорее, июньские дожди стали для нас манной небесной, а ведь сначала все шло к тому, что культуры попросту засохнут.

— Кстати, вы говорили, что планируете около 4000 гектаров засеять озимыми. Это се­рьезный клин с учетом того, что повсеместно наблюдается тенденция к их сокращению. Ког­да‑то озимых в регионе сеяли под 300 тысяч га, а в последнее время регион заметно просел по озимым, раза в три точно. Вы же не планиру­ете от них отказываться.

— Как я уже говорил, наша почвенно-кли­матическая зона озимым благоволит. Хотя изначально я к ним скептически относился. Как‑то подглядел у соседнего фермера Валерия Сарайкина (его уже нет с нами), сколько ему озимая пшеница сыплет, и решил тоже посе­ять. Взял у него семена сорта Сибирская нива, и это, конечно, что‑то с чем‑то. Она урожайная, да, но при этом очень высокая. С этим возника­ло много трудностей. В итоге я начал искать низкостебельные сорта. Попробовал Скипетр, Немчиновскую, и остановился на первом.

— Чем он лучше?

— Это довольно стабильный сорт. Не все отдают ему должно е, потому что у Скипетра есть проблема — если воды в почве много, то чем выше урожай­ность, тем ниже содержание клейковины. Мы ее используем на корма, поэтому этот фактор для нас несущественный. Нам достаточно 11–14 процентов белка, его мы научились регулировать с помощью подкормок — как прикорневых, так и по листу.

— Вы говорили, что в этом сезоне намолоти­ли 30 тысяч тонн — это общая валовка или толь­ко по тем культурам, которые идут на корма?

— Это общий валовой сбор по нашему предприятию. Для сравнения: в прошлом году мы намолотили 18,3 тысячи тонн.

— Хороший рывок! Как в этом году проходи­ла уборка?

— Тяжело, как и у всех. Где‑то 26 июля мы начали уборку озимых. А потом на­ступил август, и за весь месяц комбайны выходили в поля всего семь дней. С 1 по 21 августа мы даже не заводили уборочную технику — дожди лили не переставая. Снег в октябре добавил проблем. Несколько раз уборка останавливалась, но все же нам по­везло, окна были.

— Сколько у вас работает человек на пред­приятии?

— Если взять все направления — про­изводство яиц, молочное животноводство и растениеводство, кобмикормовое произ­водство и небольшую переработку, то у нас трудятся 420 сотрудников.

ВНАЧАЛЕ БЫЛО ЯЙЦО

— Звучит солидно! А вот вы сказали о пере­работке…

— Да, она есть — сравнительно неболь­шая. Делаем то, что необходимо: произво­дим яичный меланж из боя, для этого у нас есть цех сушки яичного порошка. Также перерабатываем технологическую птицу на куриный фарш, делаем ветчину, колбас­ные изделия. Говядина для мясного про­изводства у нас своя, а свинину закупаем в другом хозяйстве.

— Ну прямо‑таки полноценный рацион пита­ния! А где реализуете продукцию?

— У нас своя сеть магазинов, в Барнауле есть торговые точки на рынке.

— Какая именно отрасль предприятия обес­печивает основную прибыль?

— Яйцо всегда рентабельно, молоко тоже. Точно посчитать сложно. Бухгал­терский учет устроен таким образом, что каждая продукция считается по от­дельности. То есть молоко учитывается в тот момент, когда корова начинает до­иться, а привес теленка и приплод учиты­вается как мясо. С курицей аналогично. Пока первое яйцо не появилось, все идет на привес. Допустим, переводная голо­ва, то есть птица, которая переводится из молодняка, оценивается от 220 до 340 рублей за килограмм. При этом содер­жание одной головы по году выходит до­роже. Формально это убыток, который впоследствии покрывается от реализации продукции.

— Пищевое яйцо, получается, в принципе тя­нет на себе экономику предприятия как флагман?

— Периодически, в некоторые месяцы, яйцо доходит до 100 %-ной рентабельности. Летом оно может быть в нуле, и когда ты получаешь нолик от яйца, да еще убыт­ки от мяса, то в целом получается убыток в моменте.

— Если яйца — флагман экономики, то как дела обстоят с молоком? Радует ли оно бухгалтерию?

— Интересная ситуация по молоку сло­жилась, такого раньше никогда не было. Обычно в летний период оно падает в цене, и снижаются объемы реализации чуть ли не вдвое. А в этом году летом и реализа­ция была, и завод давал за него больше 50 рублей за литр. Но наступила осень, и цена начала снижаться.

— Возвращаясь к теме производства яйца. То, что мы видим на прилавках в магазине, — это обывательский взгляд на вещи. А насколь­ко вас как производителя сегодня устраивает рынок этой продукции?

— Цена на пищевое яйцо в магазинах се­годня довольно стабильна, оставаясь при­мерно на уровне прошлого года. Но при этом мы продаем его по ценам 2022 года, в райо­не 60 рублей за десяток. Однако за три года поднялись цены на электричество, газ и так далее.

— Вы говорили, что молоко у вас тоже рента­бельно. Не планируете ли вы наращивать ста­до? И какое поголовье у вас сейчас?

— В течение нескольких лет мы активно оздоравливали наше хозяйство от лейкоза, и в итоге сократили стадо. Сегодня у нас 400 голов дойного скота, и в ближайшее время мы планируем увеличить его до 600 голов. Максимум, которого мы хотим до­биться, — это 800 голов дойного. При этом у нас неплохие результаты, сегодня мы по­лучаем от каждой коровы около 26 литров в сутки.

— А что насчет поголовья птицы? Есть ли не­обходимость его наращивать?

— Нет, по птице мы не видим перспекти­вы на увеличение. Поголовье сейчас опти­мальное.

---

С 2018 года на птицефабрике «Молодежная» провели масштабную модернизацию производства. В этом году полностью автоматизирован процесс сбора яйца, а между птичниками появился уличный транспортер в несколько сотен метров. Внешне выглядит как длинная квадратная труба, сделанная по принципу термоса или холодильника. С его помощью в любую погоду яйцо от несушки совершает путешествие до склада готовой продукции. Глобальная реконструкция промышленного птицеводства практически завершена. Этот процесс занял около 25 лет. Но у директора много планов. И стройки продолжатся, и новый доильный зал сделают (делавалевское оборудование уже закуплено). Много всего еще предстоит!

---

Авторы: Мария ЧУГУНОВА, Максим ПАНКОВ.