Звезда по имени Зум Зум: о чем рассказал Евгений Вельдяйкин

Главная проблема первопроходцев не в том, что идти по непроторённому пути трудно. А в том, что не у кого спросить дорогу. Со стороны кажется: быть первым быть круто. Им достаются успех, признание, деньги. Да вот только далеко не все из тех, кто хотел стать первым, дошел до цели.

История «ВелКен» — о тех, кто дошёл. И не намерен тормозить. Наш герой и собеседник — Евгений Вельдяйкин, один из основателей и генеральный директор компании «ВелКен».

Предчувствие рынка

…В 1990-е Россия перестраивалась, менялась, искала себя. И в этой круговерти незаметно исчез один из самых узнаваемых символов ушедшей эпохи — бабушки, продающие жареные семечки в кулечках из старых газет. Поколение «Икс» помнит их отлично. Миллениалы — уже с трудом. Зумеры — вообще никогда не видели.

Но исчезли они не сами собой. В какой-то момент на прилавках появились яркие пачки жареной в промышленных условиях семечки — новой, непривычной, аккуратной. И все это произошло не случайно. Кто-то увидел в русской любви к семечкам не просто привычку, а полноценный рынок. Этот кто-то — как раз из числа пионеров, которые рискнули там, где ничего еще не было.

Так начиналась история компании «ВелКен» — первой в Алтайском крае, кто поставил производство жареной семечки на промышленный поток. Сегодня это крупная современная фабрика. А когда-то первые партии жарились на гигантских сковородах, семечка перебиралась вручную на лентах, электрические ТЭНы «летели» один за другим. И никто не знал, что будет дальше.

А дальше «ВелКен» стал не только производителем, но и трейдером: компания вышла на Китай и Японию, начала экспортировать гречиху, пшеницу, готовит к отправке партию льна в Страну восходящего солнца.

Ты помнишь, как все начиналось…

— Евгений, готовясь к интервью, вспомнила времена, когда семечки продавали исключительно бабушки. Черные, соленые, горячие. И в какой-то момент у многих мелькала мысль: вот бы кто-то занялся этим по-настоящему. Но идея — одно, а смелость плюс действие — другое. Как у вас родилась первая попытка превратить семечку в большой бизнес?

— В этом году мы отмечаем 25-летие компании. Ровно четверть века назад получили сертификат на нашу продукцию — жареную семечку. Но начало этой истории случилось раньше — лет тридцать назад. Мы тогда начали калибровать сырую семечку. В те годы подсолнечникам в Алтайском крае сеяли очень мало: 100–200 гектаров в хозяйстве считались почти фантастикой. Мы буквально охотились за такими фермерами — они сами не знали разницы между крупной и мелкой семечкой. Была просто сортовая, и все. Покупали по одной-две машины и вручную закидывали в калибраторы.

— Рынок сбыта где находился?

— Калиброванную семечку отправляли на Дальний Восток. И в роли покупателей там выступали… все те же бабушки с газетными кулечками. В те времена никто, кроме них, семечку не жарил. Но объемы были хорошие.

— А как вы вообще оказались в этой сфере? Вроде начинали не в агробизнесе.

— После окончания школы в Первомайском районе я поступил в медуниверситет. Учеба учебой, но хотелось зарабатывать. Занимался много чем, искал свой путь. И вот однажды со мной рассчитались машиной подсолнечника.

---

Примерно 30 лет назад Евгений Вельдяйкин занялся семечкой: сначала калибровал и продавал, потом вместе с партнером стал производить жареную. Что это были за времена! Сейчас звучит странно, но тогда подсолнечника в Алтайском крае было очень мало. Если хозяйство засевало им 100-200 гектаров — это было редкостью.

Тем не менее, интуитивно перспективу семечки Вельдяйкин почувствовал. И, как показало время, не ошибся.

---

— Представляю ваше выражение лица. На дворе стояли времена, когда им особо никто не занимался…

— Да, это было очень странно. Я не понимал, что делать с этим подсолнечником. В Барнауле тогда был один маслозавод, который закупал сырье — но в крайне небольших объемах.

В те годы на Дальнем Востоке сформировался просто какой-то нереальный рынок сбыта, а Алтайский край оказался ближайшим регионом, где хоть как-то выращивали подсолнечник. Единственный сорт подсолнечника, который был тогда в ходу, — «Енисей». В Новосибирской области, к примеру, он попросту не вызревал – регион расположен севернее нас. Так что оставался только Алтай.

Сковорода для мешка семечек

— Прямо история предпринимателя: сначала небольшая наценка, потом рост. Но, полагаю, дальше было все, кроме легкого пути?

— Скажем так: на первых сделках мы не озолотились, но я быстро понял, что перспективы в этом есть. То, что заработали, стало подъемными средствами. Уже потом, когда начал ставить калибровочные машины, понял, что можно семечку подрабатывать и дальше.

Примерно в то время и рынок начал меняться. Появлялись новые маслоэкстракционные заводы. Посевные площади под подсолнечником начали стремительно расти, но все равно возникал дефицит семечки. В какой-то год бешеный спрос был даже на «весеннюю» семечку — несмотря на то, что качество у неё никакое.

В то время мы познакомились с моим компаньоном Александром Кенигсбергом, после одной крупной удачной сделки решили работать вместе. С тех пор – в «дуэте».

— И так появилось название «ВелКен» — Вельдяйкин и Кенигсберг?

— Да. Хотя придумали бренд чуть позже. Первый наш бренд — «Алтайские семечки», голубая пачка с подсолнухом.

— Помню! Евгений, вы зашли на рынок в максимально благоприятный момент — когда практически не имелось конкуренции.

— Да, мы были первыми. Потом уже появились семечки «Клевые», и даже ребята из Бийска, которые слегка подделывали наш логотип. Было забавно: люди уже понимали, что рынок растет.

— Интересно… Ладно водку подделывали, это все-таки продукт первой необходимости, можно сказать – народный! Но семечки?!

— Подделывать можно все, что продается. А вообще, на первых порах в Алтайском крае было пять-шесть производителей.

— Интересно узнать про первый опыт жарки.

— На первых порах мы смутно представляли принцип производства, и даже пробовали жарить семечку в хлебопекарных печах. В итоге мы познакомились с одним талантливым инженером, преподавателем политеха, и объяснили, что нам нужно: большая сковорода, на которой можно за раз пожарить мешок семечки. Он нам её довольно быстро нарисовал. Получилась огромная сковородка из толстостенного металла. В пик производства у нас единовременно работало около тридцати таких сковородок.

И каждая жарка — целое приключение. Чуть прозевал — семечка мгновенно сгорает. ТЭНы «летели» постоянно. Электричество… Страшно даже вспоминать, сколько мы его расходовали с такими-то технологиями (смеется, — прим. авт.).

Но и это еще не все. У нас были две длинные транспортерные ленты, куда засыпалась подработанная семечка. Вдоль них сидели женщины, перебирали вручную каждую партию. В некоторые дни доходило до 50 человек.

— Вот у людей мелкая моторика была развита!

— И не говорите! Позже появились проходные печи из Челябинска. Потом — фотосепаратор. Тогда это казалось чем-то космическим. Засыпаешь сырье — на выходе получаешь чистую семечку. Мы первое время еще проверяли вручную, никак не могли привыкнуть, что качество отличное.

— Шли, получается, вслепую, наугад?

— Полностью. Никто опытом не делился. Все шишки — свои. Не было никакой аналитики рынка. Никакой информации.

Спрос, который невозможно было догнать

— И вот вы вышли на рынок с жареной фасованной семечкой. Как ее встретил покупатель?

— Спрос был такой, что мы просто не успевали производить. Как только попали на полки сетей — все, завал, миллион звонков. Мы иногда даже не отвечали на входящие: просто не справлялись. Золотые времена!

— Для понимания масштабов: сколько вы производили тогда и сколько сейчас?

— На старте — примерно 200 тонн в месяц. Сейчас стабильно выпускаем около тысячи тонн. И не гонимся за увеличением — держим качество. Когда конкуренция усилилась, мы сделали ребрендинг — так появились «Зум Зум».

— А что с сырьем? Имеются свои постоянные поставщики?

— Да. Наши «якорные» хозяйства — все из степной зоны региона. Это КФХ Александра Гукова, КФХ Федора Гросса и «Альтаир» Анатолия Волженина. Но мы закупаем сырье и в других хозяйствах, где выращивают крупноплодный подсолнечник.

Черные против «полосатиков»

— Сегодня на полках все чаще встречается полосатая семечка. Евгений, что это – сиюминутное покупательское увлечение или самый настоящий тренд вдолгую?

— Это тренд, и очень сильный. Еще три года назад все смотрели на крупную полосатую семечку как на что-то странное и чуждое. Сейчас за ней уже 60% продаж. В ближайшие годы будет 90–95%. Так устроен рынок: люди полюбили полосатую, а черная стремительно сдает позиции.

— А нашим аграриям выгодно выращивать крупную полосатую семечку?

— Выгодно, но трудно. Нужно учитывать количество затрат. Нужны удобрения, микроэлементы, орошение…  Сегодня эффективнее всего выращивают полосатую семечку в Китае, а точнее — в регионе Внутренняя Монголия. В Алтайском крае её возделывание больше всего подходит для Кулундинской зоны, где почвенно-климатические условия близки ко Внутренней Монголии по температурному режиму, по влаге. Но проблема в том, как наладить мелиорацию, это вопрос не одного года.

От Алтая и дальше

— Итак, мы видим триумфальное шествие полосатой семечки с полей к смотрящим сериалы россиянам. Какие ещё тенденции на этом рынке вы можете отметить? Может, рост интереса к очищенным зернышкам? На прилавках они присутствуют. Распробовал их потребитель?

— Пока не особо. Мы производим, но спрос небольшой. Хотя во всем мире они популярны, а у нас — нет. Для понимания: общий рынок ядра в России составляет 3-4% от объема всей семечки. У этого продукта имеется свой потребитель, который ценит удобство (не нужно расщелкивать семечку), вкус и сбалансированность энергетической ценности; это действительно очень полезный продукт. Но в России больше любят семечки щелкать.

— Вы говорили, что объемы производства у вас в течение довольно длительного периода времени стабильны. А меняются ли со временем маршруты и география продаж?

— Да, конечно, рынок сбыта поменялся кардинально. Сегодня наши основные клиенты — это торговые сети, причем не только алтайские. Благодаря этому наши семечки расходятся по всей стране.

— То есть, если приехать, скажем, в Москву или Саратов и зайти в сетевой супермаркет, там тоже будут лежать ваши семечки?

— В общем, да. Хотя где-нибудь в Саратове вы можете их увидеть — но под собственной торговой маркой местной сети.

Работа на экспорт

— Евгений, тему жареных семечек вы изучили до тонкостей. Производите черную и полосатую, с солью и без, в шелухе и без нее. Знаю, что у компании есть еще одно важное направление – экспортные продажи. Гречиху и горох вы отправляете в Китай и Японию… Как семечки привели вас к трейдингу?

— В один момент расширили территорию производственной площадки и поставили большую ленточную сушилку для кондитерской семечки. Эту сушилку везли к нам тралами, а снимали четырьмя кранами. Огромный агрегат, который занят семечкой всего три месяца в году. И мы начали думать, какие культуры мы можем ещё задействовать. Как раз в этот момент к нам обратились люди и сказали: «Ребята, подсушите нам гречиху».

Подсушили. Заработали. Поняли, что можно продолжать. Первый контракт — с китайским переработчиком. С ним, кстати, работаем и дружим до сих пор.

— В списке стран, с которыми работаете, есть еще и Япония.

— Верно, мы поставляем туда алтайскую гречиху. Японцы на первых порах даже удивлялись, что зерно может быть таким чистым, качественным.

— Получается, вы сумели завоевать доверие требовательных японцев?

— Да. Причем первую сотню тонн мы отправляли без денег — просто чтобы зайти на рынок. Сейчас продаем в Японию около 4 тысяч тонн гречихи в год. Общий экспорт вместе с Китаем — около 40 тысяч тонн.

Проекты и планы

— Евгений, недавно вы говорили, что готовите первую партию льна к отправке в Японию. Это новый рынок для этой культуры?

— Да. В Японии производят льняное масло, и оно пользуется хорошим спросом. Конечно, нам интересен этот рынок. Переговоры с японцами длились два года: мы отправляли образцы, они исследовали. И вот сейчас, незадолго до Нового года, первая партия готова к отгрузке. Небольшая, но первый шаг сделан.

— Меня, признаться, впечатлили масштабы вашей производственной площадки и в целом базы «ВелКен». Несколько тысяч квадратных метров – только помещений. Нет ли планов по развитию бизнеса?

— В плане территории у нас все необходимое: производстввенные помещения, склады и офисы, даже собственные терминалы отгрузок. Территория в собственности, и часть мы пока сдаем в аренду. До санкций мы планировали поставить здесь завод по производству зеленой гречихи для Японии. Мы же видим емкость этого рынка и понимаем все перспективы. Надеюсь, экономическое давление Запада рано или поздно закончится, и мы вернемся к этому проекту.

Интерес к нашей площадке проявляют и инвесторы. Есть несколько задумок, о которых пока рано говорить вслух.

— Евгений, прошло 25 лет с той самой первой жарки семечек на гигантской сковороде. Вы прошли большой путь. Свой собственный. И через четверть века «ВелКен» — крупный и известный далеко за пределами родного региона и даже страны производитель жареных семечек. У вас стабильный бизнес, большой коллектив, интересные и необычные планы. Есть чем гордиться!

— Вы знаете, у нас теперь даже своя собственная звезда имеется. Самая настоящая! Один давний партнер подарил нашей компании астрономический объект, который официально назван Зум Зум. Так что мы — компания с собственной звездой в прямом смысле.

— А ведь все начиналось с машины семечки, которую было некуда пристроить…

— Да. Но именно она стала тем самым первым шагом в бизнес. А большой путь в тысячу ли, как говорят китайцы, всегда начинается именно с него.

---

Сегодня на основном производстве компании «ВелКен»работает 170 человек. Еще около 30 человек заняты в трейдинговом направлении. Общая площадь предприятия занимает 6,5 га.

---

Автор: Мария ЧУГУНОВА.