Какой шлейф тянет за собой падающая экономика в АПК: опрос алтайских фермеров

Между уборкой и посевной есть короткий миг на подведение итогов сезона и строительство планов на их основе. Многие фермеры прошедший 2025 год называют одним из самых сложных за последние десятилетия — как в плане уборки, так и последующей «борьбы с урожаем».

Основные вызовы сезона: низкая доходность, прямо связанная с щедро насыпанным урожаем и проблемами с вывозом сельхозпродукции из переполненной России, растущие затраты на средства производства и логистику, сбивающие пенку даже с традиционно высокомаржинальных культур. Да и в целом намечается кардинальный перекос между себестоимостью и закупочными ценами.

Какие наметились тренды? Аграрии постепенно меняют аграрный ландшафт, методом проб и ошибок ищут идеальный баланс севооборота и маржи. На некоторых позициях приходится экономить, например, на удобрениях. Сельхозпродукция реализуется медленно. Либо быстро, но по копеечным ценам.

В лагере переработчиков тоже не всё гладко, некоторые мукомольные предприятия и маслоэкстракционные заводы, по словам опрошенных фермеров, начали задерживать платежи — на два-три месяца. Так производители «кредитуются» за счет крестьян, а они (крестьяне) сами потянулись за короткими займами, с легкой ностальгией вспоминая ставку в 5%.

СПАСИ И СОХРАНИ (ЗЕРНО)

Владимир Дюхин, глава КФХ Крутихинского района:

— Перед новым годом с помощью короткого кредита получилось закрыть основные горящие моменты в надежде, что ситуация с ценами изменится. Сейчас уже февраль, а на рынке никаких перемен. Склады забиты, часть пшеницы приходится хранить прямо в поле в специальных рукавах — только они, в сущности, и выручали нас до поры. В ближайшее время мы будем их убирать и продавать зерно по той цене, какая есть, даже если это нам обойдется в убыток. Иначе, если мы дождемся снеготаяния, получим колоссальные потери. Пшеницу мы продадим, сколько-нибудь денег выручим, но так или иначе снова пойдем за коротким кредитом.

Собеседник отмечает, что главная задача сейчас — обеспечить хозяйство удобрениями на новый сезон. Проблема состоит в том, что за удобрения поставщики всегда требуют 100-процентную предоплату, плюс к этому сроки поставки довольно длинные.

— Если дотянем с заказом до конца февраля, то высока вероятность, что к посевной удобрения мы не получим, — подчеркивает глава крутихинского КФХ. — Именно этот момент сейчас для нас наиболее тяжёлый — нужно оплатить весь объем удобрений и дальше уже спокойно ждать. Но текущих оборотных средств на это попросту не хватит. Вот, смотрите, после нового года мы считали себестоимость пшеницы урожая прошлого года, вышло 7 тыс. рублей за тонну. А стоит она сейчас не больше 9 тыс. рублей. Для сравнения, в июле мы продавали пшеницу по 12,5 тыс. рублей за тонну — при той же себестоимости у нас был хоть какой-то заработок. Сегодня мы выходим практически в ноль. То есть за полгода рынок пшеницы буквально рухнул.

Он добавляет, что по другим культурам ситуация тоже не самая благоприятная. Надежды, что подсолнечник пойдёт со временем в ощутимый рост, не оправдались, рынок гороха тоже подложил свинью — реализация нулевая. Ситуацию в хозяйстве он называет пусть не патовой, но тяжёлой.

— В какой-то момент у меня были мысли пересмотреть севооборот так, чтобы максимально сеять маржинальные культуры и так же максимально возможно сокращать площади под пшеницей, — рассуждает Владимир Дюхин. — Но со временем я пришел к другим мыслям и другим планам. Пытаться подстроиться под текущие реальности рынка — это довольно опасная игра. Можно уйти в нишевые высокомаржинальные культуры — скажем, сою, чечевицу, рыжик — и составить полностью коммерческий севооборот. Но это сопряжено с определенными сложностями. Во-первых, для таких культур нужны грамотные агрономы, которые умеют работать именно с этими культурами, а найти их в свете кадрового кризиса очень непросто. Во-вторых, вы сами видите, что произошло с той же чечевицей. Все в неё «ударились» на волне высокой закупочной цены в течение нескольких лет, а рынок внезапно рухнул.

Собеседник видит иной выход из трудной ситуации — оставить классический севооборот и не тратиться на увеличение клина нишевых культур. Это даст возможность все свободные средства вкладывать в наращивание объемов качественного хранения сельхозпродукции.

— Я недавно делал анализ и заметил, что на рынке есть определенная цикличность — раз в три года даже пшеница снова становится рентабельной, — говорит глава КФХ. —  То есть гораздо эффективнее обеспечить для зерна длительное хранение, которое позволит дождаться оптимальных цен. Поэтому севооборот ломать не буду. Большой современный зерноочистительный комплекс мы построили, сушилка есть. Добавим складские емкости и будем хранить зерно год-два, а то и три. За это время лучше пользоваться льготными кредитами, чем продавать сельхозпродукцию по копеечным ценам лишь для того, чтобы извлечь средства для оперативных нужд.

БЕЗ МАСЛИЧНЫХ НИКАК

Многие аграрии с осторожностью подходят к глобальным видоизменениям в структуре посевных площадей.

Юрий Грищенко, глава КФХ Краснощёковского района:

— Готовимся к посевной полным ходом. Семена уже в наличии, в ближайшее время планируем закупить весь необходимый объем ГСМ, пока на рынке складываются комфортные цены на летнее топливо.

Он подчеркнул, что основной севооборот в новом сезоне особых изменений не претерпит, но добавится 1 тысяча гектаров рапса. По его словам, сегодня без увеличения клина масличных культур становится сложно удерживать экономику хозяйства на плаву.

— Конечно, есть проблемы с реализацией прошлогоднего урожая — намолотили осенью в Алтайском крае много, а девать некуда, — говорит собеседник. — Осенью мы ещё продавали зерно, что называется, из-под комбайна, чтобы закрыть оперативные расходы — топливо, заработную плату, налоги и прочее. А сегодня склады забиты. Но какие у нас ещё варианты, кроме как двигаться дальше? Поэтому мы планируем взять льготный короткий кредит под посевную — это такая страховка на случай, если что-то не получится с продажами зерна до начала ранневесенних полевых работ.

Вообще, главный вопрос сегодня — не сколько (и за сколько) крестьяне могут продать, а когда они получат деньги. Юрий Грищенко отмечает, что некоторые переработчики уже начали существенно, по два-три месяца, задерживать платежи за поставленное сырьё.

— Конечно, мы понимаем, что они таким образом «кредитуются» за счет крестьян, — заключил глава КФХ. — Но при этом за отсроченный платёж дают цену повыше. Например, сейчас подсолнечник в случае оплаты сразу покупают по 30-31 тыс. рублей за тонну, а с отсроченным платежом — по 34-35 тыс. рублей. Для нас эти четыре тысячи рублей разницы со всего объема — большие деньги. Особенно с учетом обвала рынка по всем фронтам.

ДЕНЕГ НЕТ, ДЕРЖАТЬСЯ НЕ ЗА ЧТО

Провал фермеров создаёт волну, которая может потопить многие ключевые отрасли российской экономики, уверен следующий собеседник.

Владимир Дураков, глава КХ Благовещенского района:

— О реализации прошлогоднего урожая могу сказать одним словом: тяжело. Сейчас у нас на складах лежит около тысячи тонн сельхозпродукции, а продажи идут ни шатко ни валко. Оперативно продать получилось только пшеницу. В этом сезоне мы посеяли её немного, поэтому и весь объем ушёл ещё осенью. Правда, третий класс с хорошей клейковиной и числом падения больше 200 с пришлось продавать как фуражную. Сказались затяжные дожди в августе-сентябре, из-за которых влажность достигала 15,5 %. Хранить её в таком состоянии не мог, покупателя, который бы мог её взять третьим классом, тоже найти не получилось. И в итоге «тройка» ушла с молотка по 6 тыс. рублей за тонну. Это большие убытки.

К посевной в хозяйстве пока запаслись только топливом. Собеседник отмечает, что большой работы в хозяйстве на данный момент нет, потому что нет реализации. Короткие кредиты — не вариант.

— Если своих денег в обороте нет, то какие могут быть займы в банке, по ним же нужно начинать платить буквально на завтрашний день, — разводит руками фермер.

По словам агрария, корректировать севооборот в хозяйстве начали ещё с прошлого года — сократив посевы под пшеницей. Добавили площади под подсолнечником, льном, сеяли немного чечевицы.

— Пшеницу мы сеем только для того, чтобы быстро продать и рассчитаться за аренду земли, выплатить зарплату и оставить семена, — говорит Владимир Дураков. — В свою очередь, держим репродукцию пшеницы для того, чтобы совсем не потерять культуру. Маржинальные культуры тоже не особо радуют. Тот же подсолнечник, если в прошлом году цена в нашем районе была от 30 тыс. рублей за тонну, то сегодня берут по 22 тыс. рублей. Надеемся на пусть небольшое, но повышение, хотя бы до 25-28 тыс. рублей, иначе получается практически на уровне себестоимости.

Отсутствие хороших цен, медленная реализация накладывают свой отпечаток. В этом сезоне в благовещенском хозяйстве с большой долей вероятности сократят статью расходов на удобрения, обходясь лишь необходимым минимумом.

— Можно сидеть и мечтать о большем, но приходится признавать реальность — денег нет, — говорит собеседник. —  Другое интересно — почему наше правительство вообще не видит крестьян, ни больших, ни малых? Любой мало-мальски грамотный человек понимает, что успешный аграрий даёт жизнь всем — и пищевой промышленности, и химической, и машиностроению, и металлургии. Если у нас денег нет, то рано или поздно их не станет в других отраслях. Помните же, какие проблемы начались у «Ростсельмаша» в прошлом году? Такой гигант машиностроения, и практически встал. У нас в Леньках тоже есть завод, который производит сеялки, почвообрабатывающую технику. Мы с этими ребятами дружим, и они говорят, что работы нет, потому что нет продаж. А всё потому, что продаж нет у нас. Ещё лет пять назад, когда на пшеницу была хорошая цена, у дилеров сельхозтехники, у производителей площадки были пустые, всё сразу разбирали чуть ли не прямиком с конвейера. Государство вводит пошлины на сельхозпродукцию, а это в конечном счете сказывается на нас. Взять лён, год назад мы продавали его по 40 тыс. рублей за тонну, сейчас цена опустилась до 20 тыс. рублей. И пошлины, и поднявшиеся тарифы на грузоперевозки — все издержки в итоге ложатся на крестьян.

РИСКОВАННАЯ ИГРА

Опыт прошлого года показал, что игра на ожидании не стоит свеч — некоторые культуры подорожали к весне-лету, но незначительно. Полученный профит оказался меньше, чем могло бы накопиться с осени на депозите в банке. Ко всему прочему, в нынешней ситуации на рынке невозможно знать прикуп наперёд.

Марлен Мкртчян, директор ООО «Чарышское» Усть-Калманского района:

— Мы продали уже больше половины прошлогоднего урожая и планируем в феврале-марте реализовать остатки. Других вариантов нет, нужно уже готовиться к посевной. Мы на данный момент закупили ГСМ, химию, семена, остались только удобрения. Да, цен нет, это ни для кого не секрет, но и ждать с моря погоды нет никакого смысла. Мы в прошлом сезоне попробовали выждать хорошую цену с гречихой — продержали её без малого год, а в итоге продали по цене ниже, чем она была в момент уборки. То есть мы элементарно потеряли на ожидании деньги, а за год на депозите они могли бы прирасти какой-никакой копейкой.

Собеседник не возлагает надежд на то, что весной или в начале лета цены вдруг сильно подскочат. Есть все предпосылки, что качественный подсолнечник подрастет к лету на волне дефицита, но семечку довольно сложно хранить. По словам руководителя сельхозпредприятия, небольшой её объем, тонн 500, останется в хранилище — чтобы просто посмотреть, как семечка поведет себя в итоге и стоит ли игра свеч.

— Цены на всё, кроме рапса и подсолнечника, упали, — говорит Марлен Мкртчян. — Ну, и кроме пшеницы — только потому, что она уже нащупала дно. Гречиха тоже в одной поре, в которой держится последние пару лет. На лён, на сою цены упала на 30-40 процентов, хотя это именно те культуры, на которую все делали ставку, увеличивая под ними площади. Поэтому чересчур перекраивать севооборот под коммерцию мы не планируем. Да, мы увеличили посевы рапса, сои, но, так или иначе, процентов 25 всегда будут составлять злаки.

ПЛЮС НА МИНУС ДАЕТ МИНУС

В Кулундинской степи своя атмосфера. Здесь подсолнечник — и головная боль, и лейтмотив экономики хозяйств.

Александр Косников-сын, КФХ Кулундинского района:

— У нас традиционно экономику хозяйства вытаскивает подсолнечник — это, по сути, единственная экономически выгодная культура в нашей зоне. Всё остальное выходит в ноль и даже в минус. У нас стандартный набор культур, которого мы придерживаемся много лет: ячмень, овёс, пшеница, подсолнечник, немного гречихи плюс кормовые культуры для нужд животноводства. Также у нас около тысячи гектаров проса — это в каком-то смысле страховая культура. В отличие от пшеницы на него есть более-менее приличная цена при таких же объемах затрат. Сегодня нам за просо предлагают 12,5 тыс. рублей с НДС. Это заметно больше, чем за пшеницу. При этом норма высева в пять раз меньше, чем у пшеницы, а урожайность, как правило, больше. Экономика проса гораздо лучше. Конечно, если все массово начнут его сеять, то попросту завалят рынок, и ничего хорошего в итоге никто не получит.

Косников-младший подчеркнул, что севооборот в хозяйстве никогда не будет перекраиваться под конъюнктуру рынка — хотя бы потому, что в условиях степи традиционные культуры нечем заменить.

— Очень сложно будет подобрать новый севооборот с другими культурами, — говорит он. — В общем, структура посевных площадей у нас всегда плюс-минус одинаковая: из 20 тыс. гектаров могут быть перестановки в пределах двухсот-трехсот га, не более того. 

Собеседник отмечает, что скорость реализации и цены гораздо ниже, чем хотелось бы. Запасы медленно, но верно расходятся: подсолнечник распродан наполовину, пшеница реализована практически вся. Неожиданно её активно закупал через Кулундинский элеватор крупный переработчик с Юга.

— В целом оборотных средств нам должно хватить на подготовку и проведение посевной, — резюмирует собеседник. — Сейчас мы рассматриваем предложение о приобретении посевного комплекса в лизинг. Это из области необходимых мер по техническому перевооружению: у нас в Кулундинской степи посевная тяжелая, особенно в поздние сроки, и большие площади.

Какие напрашиваются выводы: в обозримом будущем экономика сельхозпредприятий станет экономной. Снижение покупательской способности аграриев на смежных рынках уже тянет за собой длинный шлейф, и эхо крестьянского кризиса разнеслось по многим отраслям.

Автор: Максим ПАНКОВ.