Андреевы. Размышления накануне посевной

Продолжаем серию публикаций в честь 35-летия фермерского движения на Алтае. На прошлой неделе мы выпустили статью об Анатолии Андрееве, которая впервые увидела свет 15 лет назад в книге «Земное притяжение». Сегодня мы делаем небольшой отход от плана: вместо материала из книги мы решили опубликовать в рубрике статью из апрельского номера журнала «Алтайский крестьянин». Герои — сыновья Анатолия Петровича, Сергей и Денис.

… Апрель на Алтае. Особого тепла еще нет, небо низкое, серое, затянутое. И дорога тоже серая. От монотонности езды отвлекают только ямы на дороге. Хорошо, от Барнаула до алейского села Дружба не очень-то далеко. Я еду к давним знакомым – братьям Сергею и Денису Андреевым, которые продолжают дело отца. Держат породистых «мраморных» бычков герефордов, имеют больше 10 тысяч гектаров земли. Какие настроения накануне посевной у братьев? О чем они думают, говорят, переживают? Сейчас узнаем.

…Весна у Андреевых, как и всех крестьян, начинается не по календарю — а по внутреннему ощущению готовности. Осталось только дождаться, когда земля «подойдет», когда техника загудит, а разговоры станут отрывистее, короче и конкретнее. Верные приметы крестьянской весны.

Пока же вся работа идет в просторном боксе – мужики доводят технику до идеальной готовности перед выходом на поля. Осталось уже чуть-чуть – в первых числах мая начнется большая работа.

Несмотря на трудное время, посевная, ее ожидание или, если хотите, предчувствие, все равно приносит радость и какую-то надежду.

И швец, и жнец…

…Это хозяйство начиналось не с расчета — а с решения Анатолия Петровича Андреева, в прошлом сельского киномеханика. Когда подул ветер перемен и в обновленной и сокращенной стране разрешили самостоятельно работать на земле, Андреев-старший стал фермером. Время было другое: меньше правил, меньше отчетности, меньше внешнего давления — зато больше возможностей, но и, чего скрывать, неопределенности.

Все трудности первого (а также второго и всех последующих) периода основатель КФХ прошел. Пролетели годы. Сегодня он на пенсии, но по-прежнему интересуется делами хозяйства, спрашивает сыновей, как идут работы, какие планы. Однако многое из происходящего вызывает у него недоумение.

«Отец спрашивает — а мы иногда даже объяснить не можем. Потому что появились вещи, которые и нам-то до конца не понятны», — говорят братья. Речь — о новых системах, требованиях, цифровых платформах. ФГИСы, усложненная отчетность, новые регламенты — все это, по мнению фермеров, не облегчает жизнь аграриям, а наоборот, усложняет ее.

«Программы сырые. Их придумали — но не попробовали, как это в реальной жизни работает», — говорят Андреевы.

Проблема даже не в самом контроле — с этим крестьяне с их генетическим кодом почти бесконечного терпения готовы мириться. Раздражает другое — разрыв между системой и реальностью.

 «Когда задаешь вопрос чиновнику — он говорит: за это у нас отвечает Иван Иванович. За другое — Петр Петрович. У каждого своя зона», — говорит Денис.

А у фермера — нет разделения.

«Мы должны разбираться во всем сами. И в экономике, и в налогах, и в рынке, и в технике, и в семенах, и во всех этих программах. Вообще во всем». Несправедливо как-то.

---

Пропасть меж нами легла…

Сергей и Денис остро ощущают тот разрыв между тем сельским хозяйством, которое создавал их отец, и тем, в котором работают братья сегодня. Тогда было больше простоты, больше прямой зависимости результата от труда. Сейчас — сложная система, где многое определяется вне хозяйства.

«Отец смотрит — и не понимает, зачем это все. А мы объясняем… и сами не до конца понимаем», — говорят Сергей и Денис Андреевы.

---

Солярка вверх – пшеница вниз

Основной разговор переходит на деньги.

«Какое развитие? Кредиты, налоги, зарплаты. Все, — звучит почти как формула. Кредит, лизинг сейчас не инструмент роста, а способ выживания. Берешь, чтобы закрыть потребности. Расплатился — снова берешь. А развиваться хочется… Склад бы еще построить, технику обновить. Но сейчас не получается», — говорит Сергей.

Что не устраивает фермеров? Главное — ценовой дисбаланс, который все больше усиливается.

«Солярка вверх, пшеница вниз. Какой тут баланс? — задается вопросом Денис. И тут же продолжает свою мысль: — Я думаю, при стоимости «дизеля» в 80 тысяч пшеница должна стоить в районе хотя бы 20 тысяч за тонну. Чтобы экономика как-то складывалась, и мы могли не просто пережидать момент, а развиваться».

Разговор постепенно выходит за рамки привычных тем — погоды, сроков, техники. Все это важно, но сегодня не определяет главное. Главное — это ощущение, что фермер оказался в системе, где от него зависит все, но он сам почти ни на что повлиять не может. При этом, как ни парадоксально, именно с него начинается вся экономика отрасли.

«Вот что интересно — вся жизнь, даже у того же Россельмаша, она же с нас начинается! Мы покупаем — они живут. Не покупаем – продавцы техники сами к нам приезжают, предлагают», — говорит Сергей.

Но сегодня покупать все сложнее. И дело не в желании.

«Я бы рад обновить технику. Конечно, рад. Но не на что сейчас. Нам надо людям зарплату платить, чтобы посеять и убрать. Хоть серпами — но убрать».

Это не просто образ — а реальное ощущение сокращения возможностей. Когда выбор стоит не между «развиваться или нет», а между «удержаться или нет». К этому добавляется давление извне — не всегда очевидное, но вполне ощутимое. Например, земельные аукционы.

«Мы в любой момент можем еще и без земли остаться. Не можем дать слишком высокую цену — а кто-то дает. Потом этот кто-то звонит: я готов сняться с аукциона, с вас 200 тысяч… Это не какой-то единичный случай, это наша действительность», — говорят фермеры про еще одну уязвимость.

На этом фоне особенно отчетливо звучит еще одна мысль — о границах влияния.

 «Мы ничего не поменяем», — слышу в ответ. И нет в этом ни пафоса, ни протеста. Простая констатация факта. Потому что Москва далеко – кажется, в другом измерении, в другой реальности. Как достучаться до небес фермерам из алтайского села?.. Вопрос риторический.

Перемены в полях

Несмотря на множество трудностей, тормозящих крестьян, посевная все равно начинается – тут без вариантов. В КФХ Андреевых год пока выглядит как среднестатистический: снега нынче было как обычно, выходить в поля планируется в начале мая. Весна без катастроф — но и без особых надежд.

Спрашиваю: что со структурой посевов? Меняется, без этого в моменте не обойтись, говорит Сергей. Зерновые постепенно уступают место более маржинальным культурам — подсолнечнику, рапсу, льну.

«Добавляем масличку. Сейчас без нее никак. Гречиху, наоборот, сократили в разы. Была тысяча гектаров — сейчас около 170». Понятно, что такие изменения — это не стратегия развития, а реакция на рынок.

«Севооборот мы, конечно, нарушаем. Но это вынуждено — и временно», — признаются братья. Эти «эксперименты» с землей – все-таки тревожные. Сергей как агроном особенно переживает. Несколько сезонов работы в режиме компромиссов заставляют внимательнее смотреть на почву.

«Хочу нынче пригласить в поля и других специалистов для полноценного анализа, не только на свои глаза полагаться, — говорит Сергей. — Нужно понять, как земля пережила изменения в севообороте. Не ждать ли болезней, что происходит внутри. Потому что одно дело, когда ты сам смотришь. Другое — услышать мнение и других специалистов. Надо понять, какие процессы происходят в почве и как на них реагировать».

---

Снижение затрат — неизбежно. «Удобрения золотые. Раньше мы давали норму на гектар — сейчас минимум», — говорят фермеры. Результат закономерный: меньше вложений — ниже урожайность и качество.

Что по технике?

«Мы обновились несколько лет назад, когда была хорошая цена на сельхозпродукцию, — говорят Андреевы. — Но теперь покупки на стопе. Лет пять наш парк техники спокойно отработает, хотя хотелось бы регулярно его обновлять, а не от случая к случаю».

---

Рост хозяйства давно уже не самоцель для Андреевых. «Нам не столько расширяться надо, сколько с этих десяти тысяч нормально урожай получать», — говорят они. Нужно повышать эффективность, но в текущей финансовой обстановке ее становится все сложнее удерживать. Андреевы применяют No-Till, но в моменте агротехнологии уже работают «в режиме экономии».

«К примеру, надо вносить 100 килограммов удобрений — мы даем 50. По-другому сейчас не выходит», — говорят фермеры.

Мясное животноводство, которое могло бы стать опорой, тоже не осыпает владельцев сверхприбылями. Без собственной переработки маржа невысокая. С племпродажами (а «подведомственное» Денису Андрееву ООО «Простор» имеет статус племенного репродуктора по герефордской породе) — нестабильный спрос. Плюс ограничения, карантины, закрытые рынки.

«Животные на продажу есть — а заявок нет», — констатируют в хозяйстве.

И даже здесь добавленная стоимость уходит мимо. Разрыв между фермером и рынком виден буквально в ценнике. «Мы сдаем мясо примерно по 500 рублей. В магазине – от 700–800 и выше», — приводит цифры Денис.

И снова вспоминаешь, что основная маржа формируется не в поле и не на ферме.

Несмотря на все эти аргументы не в пользу аграриев работа продолжается – вопреки всем вызовам действительно непростого времени. Однако все чаще эта работа у Сергея и Дениса выходит за рамки чистой экономики.

Возьмем, к примеру, тот же самый знаменитый автобус, который возит людей. (Знаменитый — потому что про него уже не раз писали раньше. КФХ за свой счет много лет содержит автобус, который возит жителей Дружбы в Алейск и не только).

Так вот, этот самый транспорт всегда в минус работает. «Но людям он нужен», — говорит Денис. И эту статью расходов фермеры многое лет не убирают. Тут, конечно, ни о каком доходе речь не идет – доброе дело для людей. Никакой это не бизнес, а ответственность за территорию, на которой живешь.

---

Уже не в первый раз в разговоре с аграриями слышу сравнение сельского хозяйства с казино. И там, и там – невозможность планирования и расчета, сплошная зона риска и неопределенности. Угадать цену невозможно. Стратегии есть — уверенности нет.

---

Свой мир

Конкретно взятое хозяйство Андреевых — это же не только техника и поля, но и люди, которых тут больше полусотни; и у каждого — своя жизнь, свои сложности и ожидания. В деревне невозможно выстроить дистанцию, которая привычна в городе, где любую проблему можно перенаправить в банк или к специалисту. Здесь к тебе приходят напрямую, потому что знают, что ты не чужой. Кому-то водопровод надо дома сделать, кому-то что-то еще. Идут куда за решением? Правильно, к фермеру. Потому что деревня – это свой мир, и в нем свои законы и правила.

И в такой картине мира фермер перестает быть просто предпринимателем. На него ложится ответственность, которая выходит далеко за рамки бизнеса и становится частью общей жизни.

Работа в хозяйстве для братьев Андреевых, по их ощущениям, это бесконечный цикл, в котором нет четкого ощущения движения вперед. Она скорее про удержание равновесия, чем про развитие. Фермеры для себя формулируют это предельно честно: работают для того, чтобы обеспечить людей зарплатой. И в этом слышится не только усталость, но и понимание своей роли.

«День сурка, — метко подмечает Сергей. – Работаем, работаем, раз зимой слетали отдохнуть – и снова все сначала».

Про кооперацию

И вот такое наблюдение. Чем сложнее условия, тем сильнее у людей ощущение взаимной зависимости. Там, где погодные и технологические риски выше, одиночество становится просто невозможным, и помощь перестает быть жестом доброй воли, превращаясь в необходимое условие выживания.

На этом фоне идея кооперации выглядит логичной и даже неизбежной, потому что объединение дает очевидные экономические преимущества — объем, переговорную силу, возможность снижать издержки. Поговорили про кооперацию как идею и мы.

Не открою большой тайны: отношение к кооперации в нашем аграрном сообществе пока остается настороженным. Фермеры Андреевы, например, признают, что видят ее плюсы, но не могут до конца избавиться от ощущения, что в этой конструкции есть скрытый риск, который пока не удается разглядеть. И постепенно становится ясно, что источник этого сомнения лежит не в экономике, а в человеческом факторе.

Денис рассуждает так: любая модель объединения упирается в необходимость принимать совместные решения, а значит — договариваться в ситуациях, где интересы могут расходиться. Один готов продавать сейчас, другому выгоднее подождать, и в этот момент формальные правила перестают работать, потому что на первый план выходит личная позиция каждого. Дополнительное напряжение создает и то, что кооперативу необходим лидер, обладающий авторитетом и способный удерживать баланс интересов, однако именно такие люди чаще всего предпочитают развивать собственный бизнес, а не брать на себя коллективную ответственность.

Ситуацию усложняет и противоречие в регулировании: на уровне заявлений власти кооперация поддерживается, но на практике она может трактоваться той же налоговой как дробление бизнеса, что создает для фермеров дополнительную неопределенность и усиливает осторожность.

В результате кооперация остается одновременно и возможным выходом, и источником риска, который пока не удается до конца просчитать. Денис Андреев темой интересуется, общается с теми, кто уже объединился (в крае, кстати, таких примеров очень немного) – но вопросов пока больше, чем ответов. Поэтому пока вся кооперация Андреевых – это совместный бизнес двух братьев.

---

От автора:

Разговоры накануне очередной посевной — в них нет стремления к обобщениям, только честное описание того, как устроена крестьянская жизнь сегодня. Главная задача братьев Андреевых сегодня формулируется так: удержаться, сохранить людей, пройти сезон.

Автор: Мария ЧУГУНОВА.