Крестьянская судьба Евгения Долгова

В прошлую пятницу в Алтайском крае отпраздновали 35-летие фермерского движения. А мы продолжаем публикацию историй из книги «Земное притяжение», изданной 15 лет тому назад — и тоже по случаю юбилея великого крестьянского марша. Наш следующий герой — ребрихинский фермер Евгений Долгов.

… Евгений Долгов фермерством занялся еще в 1992‑м. Сейчас, спустя годы, он — известная личность: глава крестьянского хозяйства, председатель районной Ребрихинской фермерской ассоциации. Многие коллеги знают его как неординарного человека, интересно рассуждающего. Мыслит он оригинально, смело, нешаблонно. Любит экспериментировать, но риски тщательно просчитывает — как и подобает настоящему хозяину.

Свое КФХ Евгений Алексеевич образовал в апреле 1992 года. Его мама, Дарья Наумовна, работала в колхозе, но к тому времени вышла на пенсию. Забрала она свой земельный пай — было ясно, что коллективное хозяйство долго не проживет. Сын к тому времени уже отслужил в армии, учился в институте. Решили вплотную заняться личным подсобным хозяйством. В семье уже был трактор, машина. Позже и отец ушел из колхоза. Объединил паи, взяли еще земли в аренду в фонде перераспределения и стали работать. Постепенно стали увеличивать обрабатываемые земли. И что характерно: чем хуже дела шли в колхозе, тем больше крестьян приходило к Долговым — отдавали свои паи в аренду. Обычная, в общем-то, история.

Первую технику покупали за счет сданного молока и мяса — держали в ту пору коров и свиней. Зерно, которое выращивали, шло на корм скоту. В конце 1993 — начале 1994‑го получили от государства последнюю дотацию, после этого поддержка прекратилась. К тому времени семья купила старенький комбайн. Так и жили — работали.

Где-то в 1997‑м стало ясно, что без увеличения объемов производства просто не выжить. Причем животноводство особого дохода не давало: механизировать процесс было сложно, а цены на мясо — просто мизерные. То, что получали от животноводства, тратили на корма и частично на заработную плату. Так работать было несерьезно. Вот и решили полностью отказаться от содержания скота.

Стали увеличивать посевы зерновых, начали выращивать горох. Одними из первых в районе стали применять гербициды, постепенно перешли на технологию минимальной обработки почвы.

В 1998 году появился в хозяйстве первый наемный работник, сейчас их больше десятка.

«Благодаря политике нашего государства, а вернее, ее отсутствию в сельском хозяйстве, мы и отошли от животноводства. Зачем себя гробить с вилами в руках, обеспечивать привесы, когда можно спокойно заниматься растениеводством? В 1998‑м в стране произошел дефолт. Этот год для нас был одним из самых удачных, как бы ни парадоксально это звучало, — рассказывает Евгений Долгов. — Сельскохозяйственная продукция стала востребованной, мясо подорожало вдвое, москвичи по хорошей цене скупали зерно. Тогда, в конце девяностых, цена на пшеницу поднялась до приличного уровня. Однако со временем экономический эффект от дефолта постепенно сошел на нет. Вообще, с начала девяностых условно можно выделить три «волны» развития фермерства. Первая — 1991‑1993 годы, когда под два процента можно было взять кредиты. Вторая — после дефолта. Тогда продукция стала востребованной, что помогло фермерам выстоять. Именно в те годы многие хозяйства стали крепкими, мое тоже получило толчок к дальнейшему развитию. Третья «волна» наступила тогда, когда появилась возможность брать кредиты на развитие хозяйства и государство вроде бы повернулось к селу лицом».

Эффект от дефолта прекратился примерно в 2003 году. Экономика в стране, рассуждает фермер, замонополизирована, внешнеэкономической политики, направленной на защиту отечественного сельхозтоваропроизводителя, в стране практически никакой нет. Фермеры должны выживать самостоятельно. Вот наглядный пример: в конце девяностых выращивали горох, была в районе крупорушка, и продукция алтайских крестьян реализовывалась от Владивостока до Москвы. Сейчас горох никому не нужен, сеять его перестали, крупорушка стоит закрытая. Рынки сбыта утрачены. Пришлось искать другие выходы для развития хозяйства.

Верно говорят: нельзя класть яйца в одну корзину. Потому и взялся ребрихинский фермер за сахарную свеклу. Когда-то район засевал три тысячи га свеклой, потом, со временем, и кадры подрастеряли, и земли подсократили. Долгов подсчитал возможности хозяйства, сколько и чего надо для того, чтобы заняться свеклой. Собственных оборотных средств было недостаточно, хорошо, что навстречу пошел Черемновский сахарный завод: помог гербицидами, семенами. Спасибо большое Вадиму Петровичу Тяпкину, тогдашнему директору завода — поверил он в район, помог и Долгову, и Рябинину, и другим фермерам.

«У нас же как в сказке — только с третьего раза все получается, — рассуждает фермер. — Первый год отработали по свекле тяжеловато — с трудом затраты покрыли. Во второй получили незначительную прибыль, зато на третий год мы показали лучшую урожайность по свекле в районе! Появилась и прибыль, и уверенность в своих силах. Год от года увеличиваем площади под сладким корнем. Начинали со ста двадцати гектаров, потом — сто пятьдесят, позже — двести пятьдесят. Дошли до четырехсот. За это время приобретали необходимую технику, совершенствовали технологию. Тяжело на первых порах было еще и потому, что негде, не у кого было посмотреть — а как же ее, свеклу, выращивать-то без тяпки? Никто ведь из фермеров до нас в районе не занимался этой культурой. Вот так и работали: где какую информацию найдем, над тем и думаем. Искали и в книгах, и в Интернете — словом, везде, где только можно. Вот начитаешься, подумаешь — и в поле. Уже там применяешь все эти знания».

Многие коллеги Евгения Долгова уже давно поняли необходимость получения и применения в работе новой информации. Считают — и небезосновательно — что не такие уж большие средства уходят на Интернет, специальную литературу. Зато сама информация дорогого стоит. Евгений Алексеевич помнит то время, когда не было еще сотовой связи в районе, пришлось приобрести комплект раций для работников хозяйства. Подошло время, без компьютеров — никуда. Купил и компьютеры. Кто владеет информацией, тот владеет миром. С этими словами Евгений Долгов согласен полностью.

Сейчас повсеместно идет процесс укрупнения фермерских хозяйств. Многие увеличивают объемы обрабатываемых земель, многие объединяются, но у людей еще живы опасения по поводу коллективизма. Еще не забыты уроки советских времен. Хотя понимание пришло: будущее — за крупными многоотраслевыми хозяйствами. Те, кто смотрит в перспективу, понимают это.

«Надо находить способы интеграции фермеров на горизонтальном уровне, между собой, — рассуждает Долгов. — Вертикаль необходима тоже — прежде всего для информационного обеспечения фермерских хозяйств, ассоциаций. Нужны нам какие-то некоммерческие организации типа кооперативов, как на Западе, но пока эта идея еще расплывчата, не имеет четких очертаний. Придет время, создадим. «Созреть» нам надо».

Были времена, когда фермеров не принимал народ, те же колхозники. Но и это прошло. Время показало — не конкуренты вольным хлебопашцам колхозы. Вот в Ребрихинском районе осталось всего-то три коллективных хозяйства. А фермерских — семьдесят три. Изменилось и отношение сельчан к фермерам, хотя и нельзя это утверждать однозначно.

«Но все же по себе могу сказать: если раньше часто про меня говорили: «Вот идет кулак», то сейчас многие поняли, что я действительно работаю, а не занимаюсь, к примеру, «купи-продай», — это слова Евгения Алексеевича. — Правда, односельчане никогда не считали нас новыми русскими в малиновых пиджаках. Потому что мы, как и они, работаем! Сегодня, к слову, домой зашел только в полчетвертого утра. Посмотрите на мои руки… А я ведь вроде начальник. Тут посчитал — сумма от реализации продукции, произведенной моим хозяйством за год, уже давно достигла миллиона долларов. Но ведь это не цель! Сто тысяч, миллион, два — разницы большой нет. Цель — получать удовлетворение от работы: работать надо так, чтобы интересно было. И не стоять на месте, конечно».

Сейчас КФХ Долгова обрабатывает шесть тысяч гектаров земли. Однако сам он считает, что успешность фермерских хозяйств зависит не от количества имеющейся земли.

«Сравните: на данный момент средний размер наделов у американских фермеров — 225 гектаров, в Канаде — 760, — говорит Евгений Алексеевич. — Чтобы наемный работник трудился у меня хорошо, надо платить ему не менее ста пятидесяти тысяч рублей в год. Ему ведь надо жену, ребятишек содержать, свое хозяйство вести. Если платить человеку достойно, тогда и спросить с него можно. Так вот, возвращаясь к вопросу об оптимальном размере фермерского хозяйства, считаю: его размер полностью зависит от умения руководить. Можно набрать большой штат сотрудников, при этом никак его не контролируя. Понятно, что ни о какой эффективности ведения хозяйства говорить в этом случае не придется. Моя формула простая: исходя из того, работу скольких человек ты реально сможешь организовать, следя за порядком, столько и земли держи. У кого-то есть талант руководителя — перед ними снимаю шляпу. Я искренне уважаю таких людей, которые умеют создать целую систему, позволяющую сохранить большое хозяйство. Повторюсь: важно умение управлять. Ведь почему развал большинства хозяйств произошел? От неуправляемости. Начиная от председателя колхоза и заканчивая сторожем никто не знал, кто чем занимается! А я сижу, у меня телефон не замолкает — это мои работники звонят, спрашивают, советуются. Все под контролем быть должно».

За годы своего существования хозяйство Евгения Долгова обзавелось собственными мехтоком, складами на три тысячи тонн зерна, весовой, солидным машинно-тракторным парком — только тракторов «Беларусь» здесь восемь единиц, четыре зерноуборочных комбайна «Вектор» и т. д. Но одним из главных достижений хозяйства его глава называет… рост рождаемости. У четырнадцати работников КФХ за два с половиной года родилось девять детей, из них большинство — вторые и третьи дети в семьях. Этим не каждое хозяйство может похвастать!

Фермер Долгов. Человек, в общем-то, публичный. На виду в родном селе Подстепном, хорошо знают его и в крае. Это он с присущими ему открытостью, юмором и прямолинейностью может заявить на съезде фермеров: «Поздно пить боржоми, когда почки отвалились»; это он может задать острый вопрос Губернатору края или замминистра сельского хозяйства страны. Таким его знают многие. А ведь у человека есть не только работа, есть и прекрасная семья: замечательная, понимающая жена Наталья, трое детей — старшая дочь Алла, сын Сергей и младшенькая Даша.

Наталья, выходя замуж за тогда еще начинающего фермера, и не предполагала, в каком ритме придется жить их семье. А ритм — уж поверьте — такой, что не каждому под силу. Но! Верно подметил поэт — «есть женщины в русских селеньях»! И Наталья, медицинский работник, самостоятельно переквалифицировалась в бухгалтера — ведь мужу требуется верный помощник, и кто, если не она?.. Сказать, что вторую свою профессию супруга Евгения Долгова обожает, — значит покривить душой. Бесконечные цифры и отчеты разнообразия в жизнь не привносят, однако… «Нет слова «не хочу», есть слово «надо»!» Дело есть дело — Наталья это понимает и самоотверженно продолжает трудиться в хозяйстве мужа в качестве бухгалтера.

Дети давно уже свыклись с тем, что отца они видят крайне редко, что он всегда занят. Дочь Алла, когда маленькой была, все папу не могла с работы дождаться, засыпала, и только поздней ночью, когда Евгений Алексеевич приходил домой, просыпалась, произносила всего два слова — «папа вернулся» — и тут же моментально засыпала снова. Даша, будучи еще совсем крохой, крепко уяснила: мама постоянно работает, папу видеть вообще редко приходится. Поэтому ребенок, которому не исполнилось и двух лет, с требованием «Хватит работать, возьмите на руки своего котеночка» лез на колени к занятой отчетами маме.

Семья редко в полном составе проводит время — просто его катастрофически не хватает! — но тем ярче и памятнее эти часы, когда все рядом, когда все вместе. Евгений Алексеевич старается зимой обязательно вывезти детей в город на елку, когда получается, устроить семейный праздник. Наталья признается, что устает от бешеного ритма, в котором приходится жить семье, но тут же объясняет: назад дороги нет. Хозяйство надо развивать, стоять на месте нельзя. И про это постоянно идут разговоры в семье. Бывает, вечером Наталья и Евгений спохватываются: о чем они говорят? Опять о работе…

Наталья сама удивляется: как это ей хватило сил троих детей родить и воспитать, да еще и работать. Плюс дома по хозяйству управляться. Сейчас хорошо, дети подросли, помогают: где посуду вымоют, где поесть приготовят.

Помогала — и помогала хорошо — мама Евгения, Дарья Наумовна Долгова, сейчас ее уже нет. Теперь с младшей Дашей занимается мама Натальи, Людмила Георгиевна, это тоже помощь заметная. Живут Долговы не в шикарной вилле, а в обычном деревенском родительском доме Евгения, вместе с его отцом Алексеем Терентьевичем. В доме же располагается и «офис», где находится бухгалтерия — с ее завалами документов, папками бумаг. И вот что удивляет Наталью Долгову: сейчас везде компьютеры, Интернет, электронная отчетность, а бумаг все больше и больше почему-то становится.

Легко ли быть женой фермера? Не сказать чтобы очень, но так уж сложилось. Надо быть заботливой матерью, любящей супругой, надежной подругой, верным помощником, понимающим собеседником… Наталья все эти качества сумела воплотить в себе. И это, конечно, вызывает большое уважение.

Про своего мужа говорит так: «Евгений умный, упорный, всесторонне развитый. Еще одна черта, которая мне нравится, — он старается узнавать все новое. Он добрый и с отличным чувством юмора, поэтому скучать нам не приходится». Да, этой семье о скуке даже думать не получается — просто некогда! Катастрофическую нехватку времени ощущают и Евгений, и Наталья.

Устают, конечно, оба. Но… Взялся за гуж — не говори, что не дюж. «Мы ведь как на велосипеде едем, — рассуждает Евгений Алексеевич, — надо успевать быстро крутить педали. Чуть зазеваешься — и все, упадешь. А нам падать нельзя».

Хотя — признает — иногда хочется просто ненадолго остановиться, отдохнуть. Вырваться наконец-то всей семьей в Горный Алтай! Замедлить ненадолго этот бег…

Отвечая на вопрос, счастлив ли он, Долгов ни секунды не задумывается: «Конечно, я счастлив!» Вообще, считает он, сейчас грех нам жаловаться — не в войну ведь живем. В семье все живы-здоровы, перед людьми не стыдно за себя и за детей, есть куда расти и духовно, и материально, есть любимое дело, в конце-то концов! Вспоминая Гете, повторяет: «Цель жизни — сама жизнь».

Вот он и живет так, как считает правильным, — занимается любимым делом, не дает себе передышки. Ну не может он по-другому!

Автор: Мария ЧУГУНОВА (2011 г.)