О двух сценариях на зерновом рынке страны

Продолжает свою работу агрофорум «Зерно Сибири – 2026». Владимир Петриченко, гендиректор аналитической компании «ПроЗерно» рассказывает о двух возможных сценария в этом сезоне.

— Для нормального зернового баланса нам необходимо было бы экспортировать 58,8 млн тонн зерна. Министр, насколько я помню, называла цифру в 60 млн тонн. Но реализовать такой объем, скорее всего, не удастся. Это именно потенциал нашего зернового баланса — тот объем, который было бы желательно вывезти.

В этой структуре почти 46 млн тонн приходится на пшеницу, более 5 млн тонн — на ячмень, около 4,5 млн тонн — на кукурузу.

Но этот потенциал сейчас практически нереализуем из-за ситуации в Азово-Черноморском бассейне. Когда нормальная работа черноморских портов восстановится, пока неизвестно.

Поэтому можно рассматривать два сценария. Пессимистичный — около 39 млн тонн экспорта. Он исходит прежде всего из имеющихся возможностей портов и железных дорог: если ситуация не изменится, а Туапсе и другие уцелевшие мощности будут работать с перебоями, выше этого объема экспорта мы не поднимемся.

Я надеюсь, что реализуется оптимистичный сценарий — около 45 млн тонн экспорта. Из них 33 млн тонн придется на пшеницу, остальное — на ячмень, кукурузу и другие культуры.

При этом по ячменю и кукурузе такого сильного провала в экспортных расчетах, как по пшенице, не ожидается. В частности, Иран в основном интересуется не пшеницей, а нашей кукурузой и ячменем. Поэтому основной недоэкспорт будет именно по пшенице.

Если рассмотреть оптимистичный сценарий, то при экспорте 45 млн тонн и внутреннем потреблении на уровне 81-82 млн тонн зерна у нас останется 28-29 млн тонн переходящих запасов. Это очень большой объем.

Однако говорить, что сами по себе такие запасы — уже катастрофа, было бы неправильно. После рекордного урожая 2022 года у нас как раз формировались переходящие запасы примерно на уровне 28-29 млн тонн. Но тогда ситуация на рынке была совершенно другой: экспорт составлял около 60 млн тонн, торговая активность была высокой, рынок двигался, цены были нормальными. Внутреннее потребление также было выше.

Сейчас мы можем прийти к сопоставимому объему запасов на фактически мертвом рынке. Это рынок, который приходится буквально двигать, стимулировать, подталкивать.

Пессимистичный сценарий выглядит гораздо тяжелее. В этом случае переходящие запасы могут достигнуть почти 35 млн тонн. Это уже не просто проблема, а катастрофический сценарий, который способен привести к серьезнейшему кризису всей зерновой индустрии.

Если говорить об оптимистичном сценарии применительно к отдельным культурам, то при экспорте 33 млн тонн пшеницы ее конечные запасы будут очень большими — 22-23 млн тонн. Именно пшеница станет главным источником избыточного предложения.

По ячменю, кукурузе, зернобобовым ситуация будет более терпимой. Запасы по этим культурам тоже создадут проблемы, но не такой мощный навес над рынком, который способен резко давить на цены. Главная проблема — именно пшеница.

Отдельный вопрос — возможные закупки в интервенционный фонд. Решение по ним до сих пор затягивается. ОЗК уже предпринимает действия по аккредитации хранителей фонда, но окончательного решения пока нет.

Даже если будет принято решение закупить 1-3 млн тонн, для нашего зернового баланса это очень небольшой объем. Один миллион тонн — практически ничто, три миллиона тоже не решают проблему системно.

Если взять оптимистичный вариант и предположить, что в интервенционный фонд будет закуплено 3 млн тонн, то около 22 млн тонн зерна останется на свободном рынке.

Это не выглядит беспрецедентно. В сезоне 2022/2023 на свободном рынке также находилось около 25 млн тонн. Но тогда рынок был активным: экспорт рос, торговые процессы шли интенсивно, все двигалось вверх.

Сейчас ситуация обратная. Поэтому 22 млн тонн на свободном рынке сегодня — это очень серьезная нагрузка.

В результате мы получаем двойное давление: с одной стороны, ограниченный экспорт, с другой — ослабление внутреннего спроса.

И именно это создает риск дальнейшего роста переходящих запасов и усиления давления на зерновой рынок.