Его «Русское поле»

В рубрике «Фермерству — 35» публикуем очередную главу из книги «Земное притяжение». Сегодня героем рубрики становится Андрей Никифорович Коломеец.

Андрей Коломеец с детства знал, что жизнь его будет связана с землей. Наверное, родители постарались привить любовь к родному селу, к земле-кормилице. Не было никакого пафоса и позирования, Андрей просто знал — ему жить и работать в родном Новичихинском районе. Хотя в молодости и приходилось покидать его на время, однако все встало на свои места, когда Коломейцу исполнилось тридцать — самый возраст для мужчины определиться. Именно тогда он решил стать фермером.

После школы Андрей Коломеец решил поступать на агрономический факультет сельхозинститута, но не прошел по конкурсу. Однако от своей мечты парень отказываться не захотел, и после армии все-таки стал студентом новосибирского «сельхоза» по специальности «механизация сельского хозяйства». Учился замечательно, наверное, поэтому после окончания вуза ему предложили остаться в институте работать на кафедре. Два года он отдал преподаванию, а потом… Потом вернулся на малую родину.

Почему такой резкий поворот? Ведь была интересная работа со студентами, была стабильность и были, наверное, какие-то планы на будущее, семья, в конце концов, уже была. Это только со стороны могло показаться, что решение вернуться в деревню было неожиданным. На самом деле идея заняться земледелием жила внутри всегда, просто в начале девяностых Коломеец окончательно созрел для того, чтобы в корне изменить свою жизнь.

К тому времени он уже порядочно начитался трудов русского экономиста Александра Чаянова, и идеи известного агрария, касающиеся организации крестьянского труда, его аргументы в пользу мелкотоварных ферм пришлись по душе Андрею Никифоровичу. Работы и Терентия Мальцева уверили: жить надо землей и на земле.

На дворе стояли девяностые. Они положили начало новой жизни для тех, кто решил «фермерить». В числе первых оказался и Андрей Коломеец. И это правда, что его просто потянуло домой — зов этот был такой силы, что не имелось никакой возможности ему препятствовать.

В 1991‑м еще были живы родители, они начинание сына поддержали, брат Сергей тоже высказался за организацию фермерского хозяйства. В том году появилось на свет крестьянское хозяйство «Русское поле» (название-то какое!). Но первая посевная случилась только на будущий год, а пока Андрей Никифорович оформлял первые девяносто гектаров пашни, покупал технику, осенью самолично на Т-4 вспахивал земельку… В общем, основательно, как мог, готовился работать.

Шли годы, и «Русское поле» прирастало землей, вместо первоначальных девяноста гектаров хозяйство обрабатывало в пять раз больше. Работали сначала Коломейцы вдвоем: Андрей и Сергей. К концу девяностых третьего товарища в подмогу взяли, и ничего, слава Богу, с работой справлялись.

Только все чаще стал Андрей Никифорович задумываться об увеличении хозяйства. Ведь что такое четыреста пятьдесят гектаров? Такие объемы не давали возможности соблюдать севообороты, работать с удобрениями, приобретать новую технику… Не те масштабы. Примерно тогда же к Андрею Коломейцу стали идти работники местного колхоза, владельцы земельных паев с просьбой и землю взять, и их на работу принять. Так на базе бывшего коллективного хозяйства «Заря Алтая» было выделено ООО «Красный яр». Какое-то время оно и КХ работали параллельно, а в 2003‑м из этих двух хозяйств образовалось одно — ООО «Русское поле».

Этот год оказался для Андрея Коломейца переломным. Потому что пришлось принимать непростое решение — взять и землю, и людей. Это ведь большая ответственность, это новый этап в жизни! В итоге после долгих размышлений, после взвешивания всех «за» и «против», после бессонных ночей решение было принято: хозяйство расширять! До трех тысяч гектаров возрос объем обрабатываемой пашни. К слову, потом «Русское поле» будет обрабатывать и десять тысяч га, но та работа уже пойдет привычно. Тогда же, в 2003‑м, решение расширяться было революционным, а последующее развитие — эволюционным.

Вспоминая о начале своего фермерского пути, Андрей Никифорович, как и многие из тех, кто уходил на вольные хлеба, вспоминает о негативе со стороны односельчан, их неприятии новой формы хозяйствования. Однако все это осталось в прошлом, изменилось отношение к фермерам. Почему? Просто увидели сельчане, кто как живет, кто как работает. Взять, к примеру, директора колхоза. Кто он? Наемный работник и не более, у него душа за хозяйство не болит — хозяйство-то не родное, не свое. Конечно, не ко всем директорам это относится, есть и те, кто радеет за дело, но их мало. А глава фермерского хозяйства понимает: как он поработает, так и заработает. И от работников своих того же требует.

Вспоминая о тех временах, когда работать приходилось на четырехстах пятидесяти гектарах, Андрей Никифорович испытывает некоторую ностальгию. Была в этом своя прелесть — когда сам за себя отвечал, когда трудиться физически приходилось. Работали втроем, все друг у друга на виду. Но жизнь заставила укрупнять хозяйство, и сейчас функции главы КХ изменились, сегодня Андрей Коломеец — это прежде всего руководитель, организатор, который несет груз ответственности за сто семьдесят (!) работников. Еще на его плечах — отношения с более чем пятьюстами пайщиками.

Кстати, о паях. Андрей Никифорович — противник того, чтобы сельчане продавали свою землю. Хотя с точки зрения бизнесмена он должен, наоборот, быть заинтересованным в скупке паев, в переводе их в свою собственность. Однако фермер паи выкупает только в крайнем случае: если владелец земли уезжает из деревни, например. Да и в таком случае Андрей Коломеец убеждает людей все же не продавать землю, а сдать ее в аренду, получая расчет денежным переводом. Многие из тех, кто покидает деревню, соглашаются. А те, кто живет в деревне, и не думают расставаться со своим наделом. Земля-то крестьянина во все века кормила, и сейчас не даст пропасть. Живность прокормить пая точно хватит.

Это странно — такое не то чтобы нежелание фермера скупать паи, а стремление сохранить землю за односельчанами. Объяснить его просто: Андрей Никифорович — настоящий патриот села, настоящий интеллигент, который всегда прислушивается к своей совести. Это, поверьте, не выспренние слова, это действительно так. Ну не может этот человек пойти против себя, против внутренних убеждений, которые с детства формировались его родителями!

Когда в 2006‑м к Коломейцу пришли с просьбой принять их на работу члены сельхозкооператива из села 10 лет Октября, он долго не раздумывал. Постепенно земли соседних сел — Павловки, Красноярки, Десятилетки и Солоновки — объединились в одном КХ, в «Русском поле». Сложилось оно из разных хозяйств. Одно из них, что вошло в общество с ограниченной ответственностью, — ООО «Тернистый путь».

Название философское, неоднозначное. Почему так назвали бывший СПК «10 лет Октября» перед тем, как ему войти в состав «Русского поля»? Здесь сработали исторические параллели. Просто в двадцатых годах двадцатого же века была в этих местах трудовая коммуна под названием «Тернистый путь». Вот и вспомнили прошлое.

Последнее из присоединившихся к фермеру хозяйств — СПК «Родина», где перед началом посевной не было ни семян, ни топлива. И на этом, считает Андрей Никифорович, до поры до времени можно поставить точку. Пока земли и людей достаточно, нет необходимости расширяться.

Глубоко порядочный человек, Андрей Никифорович признает, что его внутренние принципы и мораль, заложенные еще в детстве, мешают в бизнесе. Но против себя идти — это преступление, считает он.

Вот и живность очередного хозяйства, которое присоединилось к «Русскому полю», не смог вырезать. Рука не поднялась. Правда. И никакие экономические расчеты не смогли его убедить в том, что на момент расширения КХ заниматься животноводством было невыгодно. Он не смог отдать приказ убить скот, и все! «Приходится жертвовать экономической выгодой ради своих моральных принципов, — объясняет Андрей Коломеец. — Иначе я себя уважать перестану».

А со временем стало понятно, что тяжелая и требующая большого внимания отрасль может приносить доход. Постепенно увеличивалось поголовье: начинали меньше чем с двухсот голов дойного стада да шлейфа, а позже создали целую конеферму из ста тридцати лошадей, нарастили до двухсот семидесяти голов и дойное стадо, а вообще, и это не предел. В хозяйстве будет четыреста коров. Цена на молоко пошла вверх, да к тому же на ферме сумели значительно повысить продуктивность буренок. А раз стали больше доить, то и прибыль, конечно, выросла.

Хотя рассчитывать на стабильные цены на сельхозпродукцию в своем Отечестве пока не приходится. Резкие перепады стоимости зерна, молока и мяса отзываются крестьянам нестабильностью, нервозностью, неуверенностью в завтрашнем дне. Страдает от таких перекосов и экономика хозяйств. Невозможность планировать, отсутствие надежной опоры мешают фермерам развиваться.
Хотя во всей этой ситуации, признает Андрей Коломеец, есть некий элемент «рулеточного» азарта! При плановой экономике жить было как-то скучновато, смеется фермер, а теперь крестьянам надо изо дня в день доказывать свою жизнеспособность. И заниматься сельским хозяйством — это как в русскую рулетку судьбу испытывать: выживу ли? смогу ли?..

Фермер на селе — фигура, безусловно, публичная. Тем более если хозяйство крупное, заметное. Андрей Никифорович — человек на виду. И эта его роль совсем не подходит такому интеллигентному, умному, спокойному, уравновешенному и доброму человеку. Он и сам признает: амплуа лидера и публичного человека — не его, гораздо более комфортно Андрей Коломеец чувствует себя в небольшом коллективе. Но он с молодости такой, за людей переживающий. В институте был командиром стройотрядовцев, на пятом курсе избрали его секретарем комсомола.

Ради чего жертвует Андрей Никифорович своим покоем? Ради тех, кто стоит за ним, — работников, которые, безусловно, доверяют ему. Страшнее всего, наверное, это доверие потерять, пойти против себя. И эта внутренняя борьба не утихает внутри фермера: с одной стороны, нет ничего лучше только на себя работать, а с другой — невозможно ношу бросить, предать тех, кто верит тебе.
И поэтому — изо дня в день бесконечные телефонные звонки, факсы, вопросы пайщиков, работников. А еще — организация труда в хозяйстве, расстановка сил и контроль. Плюс к тому — техническое перевооружение, внедрение технологий, постоянное развитие…

День Андрея Никифоровича начинается в шесть часов утра. В семь он уже в конторе — рабочий день начался. Суета, беготня, звонки, форс-мажорные обстоятельства — случается всякое, и часто домой глава хозяйства возвращается затемно. Редкие выходные выпадают зимой, когда фермер позволяет себе немного сбавить темп. Хорошо, что есть помощники: брат Сергей — заместитель, управляющий отделением, племянник Роман — главный агроном. Все специалисты — мастера своего дела. Да и на рядовых рабочих грех жаловаться.

Можно ли Андрея Коломейца назвать счастливым человеком? Наверное, не совсем. Хотя построен дом, есть семья, все, слава Богу, здоровы… Но — ему бы тишины побольше. Он ведь почему в фермеры пошел — хотел на себя работать. Думал ли в начале девяностых Андрей Никифорович о тех объемах, которых достигнет его хозяйство через два десятка лет? Наверное, нет.
Земля тянула к себе, и все получалось в работе. Всего, что задумывал, достигал. Карьера шла вверх. Есть дом, жена, две приемные дочери, трое родных сыновей — Тарас, Илья и Никифор. Илья и Никифор пока еще маленькие, и не знают, кем станут, когда вырастут.

Но хочется Андрею Коломейцу, чтобы его дело было продолжено. «Я своим примером буду показывать, что надо любить эту землю, — делится сокровенным фермер, — главное — не перегнуть палку, не отпугнуть, а пробудить интерес». Своим младшим сыновьям не пожелал бы жить в городе Андрей Никифорович. Наверное, потому что сам патриот села, как бы возвышенно это ни звучало. «В селе, считаю, моральный климат чище, а воздух какой!» — рассуждает фермер.

Мы живем ради детей, в них — наша частичка, наш след на земле. Илья и Никифор Коломейцы ждут не дождутся, когда отец возьмет их прокатиться на «Векторе». Каждая такая поездка — яркое, запоминающееся событие. Кто знает, может, эти картинки из детства помогут с годами определиться с выбором жизненного пути?..

…Ради чего жертвует Андрей Коломеец своим покоем? Ради тех, кто стоит за ним, — работников, которые, безусловно, доверяют ему. Страшнее всего, наверное, это доверие потерять, пойти против себя. И эта внутренняя борьба не утихает внутри фермера: с одной стороны, нет ничего лучше только на себя работать, а с другой — невозможно ношу бросить, предать тех, кто верит тебе…