Стучась в закрытые двери. Алтайскому зерну и масличным все труднее выбраться за пределы края

Еще две недели назад сельхозрынок выглядел как витязь на распутье: направления вроде бы были, покупатели вроде бы тоже, но каждое движение сопровождалось жирным вопросительным знаком. Казахстан мог открыть дорогу пшенице, Китай ждал лен и рапс, переработчики присматривались к подсолнечнику.

Теперь ситуация становится определеннее. Правда, определенность эта больше напоминает анекдот про фальшивые воздушные шарики: в смысле, радости от них никакой. Как в целом выглядит рынок в конце сентября: одни ворота начинают закрываться, другие нет — но и привлекательных цен за ними не светит.

Наш постоянный эксперт Василий Стрельчук, управляющий компанией «Сиболеум», входящей в экспортный союз SEUS, рассказывает о ближайших перспективах рынка сельхозпродукции.

ПШЕНИЦА. «КТО ГОВОРИТ?» «КАЗАХСТАН!»

С пшеницей, по словам Василия Стрельчука, произошло ровно то, чего можно было ожидать еще две недели тому назад: ценовая разница между четверкой и пятеркой нивелируется.

— То есть рынок продолжает постепенно стирать разницу между двумя категориями, — говорит он. — Четвертый класс, который традиционно воспринимался как экспортная пшеница, сегодня все чаще продается практически на тех же условиях, что и пятерка.

И это не случайность. Еще недавно казалось, что главное препятствие для четвертого класса — найти экспортный маршрут. Однако уже видно, что проблема шире: есть экспортный маршрут, на том конце сидит убедительной покупатель, но между ними стеной встала железная дорога.

— Вообще, пятый класс практически догнал четвертый класс. Хотя правильнее сказать, что в основном сейчас продается четвертый класс как пятерка, — отмечает Василий Стрельчук.

Главная интрига по-прежнему связана с Казахстаном. Ранее эксперт говорил, что соседняя страна остается одним из наиболее очевидных покупателей алтайской пшеницы, особенно третьего класса. Но у Казахстана есть собственное зерно, собственные производители и собственные транспортные проблемы. Теперь добавился еще один фактор.

— Не хватает железнодорожных вагонов для самого Казахстана, — подчеркнул собеседник. — Линия КТЖ переполнена. Поэтому ситуация получается странная: звонки от потенциальных покупателей идут, интерес к алтайской пшенице есть, а реального товарного потока в Казахстан пока нет. Соответственно, вся пшеница пока остается в Алтайском крае, у местных переработчиков.

Получается, что цена на рынке определяется не только тем, кому нужен товар, но и тем, может ли покупатель физически его получить.

— Через пару недель будет понятно, что все-таки с Казахстаном, сможет ли он наше алтайское зерно принимать, — отмечает Стрельчук.

Пока же алтайской пшенице приходится оставаться внутри края. А это означает дополнительную нагрузку на местных переработчиков и отсутствие того экспортного спроса, который мог бы вытянуть цену вверх.

Но Казахстан — далеко не единственная проблема с логистикой.

— На восточном направлении уже начинают проявляться признаки перегруза, начинают не согласовывать ГУ-12, — продолжает эксперт. — Закрывается ряд грузовых возможностей, порты перегружены и не принимают вагоны.

То есть начинает материализовываться именно тот сценарий, которого все ждали в начале сезона: весь российский урожай одновременно пытается протиснуться через ограниченное количество экспортных ворот.

— С питерскими портами вообще все плохо, южные порты до сих пор ничего не принимают и не грузят, — говорит Стрельчук. — А там вывозятся все южные регионы.

Получается, что рынок третьего, четвертого и пятого классов с размаху залетел в логистический тупик и остался там в заложниках у транспортной инфраструктуры. А рынок сидит и ждет реальный внешний спрос.

РАПС. ПРИЗРАКИ ГМО

С рапсом ситуация за последние недели тоже не стала проще. Наоборот, вопрос, который еще недавно выглядел как техническая проблема экспортеров, теперь все сильнее влияет непосредственно на закупочную цену.

Эксперт напоминает, что Китай остается главным ориентиром для алтайского рапса, однако после ужесточения контроля по ГМО участники рынка пока не до конца понимают, как именно будет работать новая система на практике.

— Сейчас только переработчики из других регионов ищут рапс без ГМО, то есть они могут вывезти с Алтая рапс сырьем, — говорит Василий Стрельчук. — Местные маслоэкстракционные заводы при этом вынуждены держать осторожную, «рисковую» цену.

Причина легкого мандража в пальцах переработчиков вполне понятна: им сначала нужно купить сырье, потом получить масло и шрот, а затем понять, куда все это пристроить. Если на последнем этапе возникают проблемы с документами или согласованием партии, вся красивая арифметика превращается в безумно дорогой склад и причину мигрени.

Особенно много вопросов сейчас возникает именно с документами, подтверждающими отсутствие ГМО уже в готовом продукте.

— Очень много идет несогласования по выдаче документов о наличии ГМО непосредственно в масле. Есть партии, которые поехали, есть партии, которые не поехали, — рассказывает Стрельчук. — За весь сентябрь из России ушло около 97 контейнеров рапсового масла. Для нынешнего рынка это немного. Для сравнения: еще недавно только наше предприятие отправляло около тысячи контейнеров.

То есть речь идет не о небольшом замедлении. Масштаб экспорта пока совершенно другой. А раз переработчик не понимает, куда в итоге отправится произведенный товар, он закономерно не может платить за сырье так, будто завтра все контейнерные линии заработают на полную мощность. Это как подбросить монетку и поставить не на «орёл и решка», а на ребро.

И снова логистика.

— Индийское направление, которое могло бы частично принять российскую продукцию, за последнее время стало дороже, — говорит эксперт. — К стоимости перевозки добавилось примерно 5–6 долларов.

На большом товарном потоке эта пятерка баксов быстро превращается в вполне ощутимую величину.

ЛЁН. ГЛАВНОЕ — НЕ ПОТЕРЯТЬ ДОРОГУ

С льном, на первый взгляд, все значительно спокойнее. Цена стабильна. Есть небольшая просадка, но, по словам Василия Стрельчука, объясняется она вполне прозаично: предложений стало больше. Иными словами, никакой большой рыночной катастрофы здесь пока не произошло.

Но это как раз тот случай, когда спокойная цена еще ничего не гарантирует. Потому что главная проблема льна никуда не исчезла: его нужно вывезти.

— Еще раз повторюсь: самое главное — это вывозить его, — говорит собеседник. — Именно экспортная логистика остается главным ограничителем для культуры. Для алтайского льна Китай фактически является основным направлением.

Поэтому алтайскому льну приходится снова и снова с надеждой смотреть на Восток. А Восток в этом сезоне смотрит на мир тоскливо из огромной железнодорожной пробки.

По словам эксперта, отгрузки идут, но никакого мощного потока еще нет.

— Пока он едет, пока все согласовывается, но еще не идет валом, мощными отгрузками. Естественно, все это идет только на Китай, — отмечает Стрельчук.

ПОДСОЛНЕЧНИК. ДО НОВОГО ГОДА — ДОМА

Если лен упирается в железную дорогу, рапс — в призраков ГМО и экспортные документы, а пшеница — в Казахстан и перегруженные направления, то у подсолнечника проблема несколько иная. Ему пока просто некуда ехать.

Точнее, ехать можно, но экономика такого путешествия напоминает анекдот про «куплю билет — пойду пешком». Ранее Василий Стрельчук уже говорил, что алтайским хозяйствам не стоит ориентироваться на цены на подсолнечник в других регионах России. Если разница между ценой там и здесь меньше стоимости доставки, то для алтайского производителя эта чужая цена практически не существует.

Теперь ситуация становится еще конкретнее.

— Крупные российские переработчики начинают говорить о проблемах с реализацией подсолнечного шрота, — отмечает эксперт. — Его становится сложно вывозить, поэтому предприятия постепенно начинают ограничивать темпы закупок и накапливать меньше сырья. Пока они еще не остановились и не «затоварились», но сигнал для рынка уже появился.

Для Алтайского края вырисовывается простая стратегия: если хозяйство собирается продавать подсолнечник в сентябре, октябре или ноябре, главным ориентиром должна быть местная переработка. Не Краснодар, не Поволжье, не абстрактная цена, которая соблазнительным журавлем летает в поднебесье.

 К сложности географии добавляется и чисто финансовый риск.

— Есть уже очень много неплательщиков, — предупреждает Василий Стрельчук. — Поэтому покупателя, который предлагает хорошую цену, сейчас недостаточно просто найти. Его придется проверить: кто он, как давно работает, как платит, на каких условиях принимает товар.

 В нынешнем сезоне это становится частью экономики подсолнечника.

Есть ещё и Казахстан. Соседний рынок немного снизил цену, хотя она по-прежнему остается несколько выше алтайской.

— В приграничных районах подсолнечник еще может иметь смысл отправлять в Казахстан автомобильным транспортом, но вот тащить его через весь Алтайский край — уже совсем другая арифметика, — говорит эксперт.

По его словам, стоимость такой перевозки отразится на цене: она может сегодня варьироваться в диапазоне от 21 до 30 тысяч рублей за тонну.

Настоящая цена подсолнечника, по мнению Василия Стрельчука, будет формироваться после Нового года. К этому времени станет значительно понятнее, сколько сырья действительно осталось у производителей, насколько активно переработчики его закупали осенью, что произошло с экспортом шрота и какой объем подсолнечника потребуется самим МЭЗам.

То есть нынешняя осень — это еще не финальная серия. Скорее, первый эпизод длинного сериала с очень запутанным сюжетом.

Автор: Максим ПАНКОВ