Цена урожая: алтайский эксперт о переменах в сельском хозяйстве

Недавно в редакцию обратился читатель нашего тг-канала. Представился — Александр. В прошлом занимался фермерством, сегодня в зернотрейдинге.

После очередной из наших публикаций решил поделиться своими наблюдениями о том, как меняется сельское хозяйство.

Александр вспоминает, что несколько лет назад ездил по работе в Краснодарский край и уже тогда был поражен тем, как на Юге устроен рынок зерна.

«У нас тогда еще многое держалось на доверии и слове. Если фермер пообещал продать зерно, значит, продаст тебе. А там все было по-другому. Пока менеджер едет к хозяйству за сто километров, фермер уже может продать урожай другому покупателю».

Тогда казалось, что до Сибири такие порядки доберутся нескоро. Но сегодня мы сворачиваем на тот же путь, говорит Александр.

Все больше сделок заключается заранее, еще до уборки урожая. Крупные компании закрепляют за собой будущие объемы зерна, а рынок становится все более концентрированным.

Причину наш читатель видит в приходе крупных экспортеров.

С одной стороны, это хорошо, размышляет Александр. На рынок приходят деньги, фермеры получают предоплату, появляется больше возможностей для развития. С другой — начинается естественный отбор.

«Сильный съедает слабого. Потом приходит еще более сильный игрок. А в итоге на месте нескольких хозяйств появляется один крупный холдинг».

При этом наш собеседник не считает холдинги абсолютным злом. У них есть свои преимущества. Они дают рабочие места, могут пережить тяжелый сезон, продолжают платить зарплату даже в неурожайные годы.

Но есть и то, что при укрупнении постепенно теряется.

«В холдинге уже нет той души, которая есть у фермера. Нет этого крепкого слова, личной ответственности за землю и за людей».

Сам Александр прошел практически все ступени в сельском хозяйстве — от работы механизатором и учебы на агронома до фермерства и торговли зерном. Поэтому его тревожит не столько экономика, сколько судьба самого фермерства.

По его мнению, фермер относится к земле как к своему будущему. Он знает каждое поле, думает о том, что останется после него детям. Крупный бизнес чаще смотрит на показатели эффективности и финансовый результат.

Останется ли через десять-пятнадцать лет место для независимого фермера? Или российское сельское хозяйство окончательно станет территорией крупных агрохолдингов?

Однозначного ответа у Александра нет. Но именно об этом, по его мнению, стоит задуматься уже сейчас.

Еще один важный момент. Цена урожая.

«Многие считают, что трейдеры сами придумывают цену на зерно. Но это не так. Цена складывается на рынке, и мы точно так же от нее зависим, как и фермеры», — говорит Александр.

По его словам, со стороны работа трейдера часто выглядит простой: купил дешевле, продал дороже. На деле все сложнее.

«Вот реальный недавний случай из моей практики. Перед покупкой партии пшеницы сделали анализы — все соответствовало заявленным показателям. Договорились, купили. Началась отгрузка, стали брать пробы с каждой машины, а там уже другие цифры. Вместо заявленного протеина — ниже. Где-то 39, где-то 38, где-то 37. Спрашиваю: как так получилось? А мне отвечают: «Ну а что уже обсуждать? Ты же всю партию купил»».

Проблема в том, что покупатель в итоге отвечает за качество зерна перед следующим звеном цепочки.

«Когда груз приходит в Краснодар и анализ показывает снижение протеина, убытки уже мои. Каждый потерянный процент качества — это примерно минус два рубля на килограмме. И никто мне эти деньги не компенсирует. Поэтому все разговоры о том, что трейдер только зарабатывает, не совсем справедливы. Он еще и принимает на себя очень серьезные риски».

Еще одна тенденция, которая его тревожит, — нехватка агрономов и людей, которые по-настоящему понимают землю.

«Все чаще земля рассматривается просто как инструмент для получения максимальной прибыли. А ведь ее нужно не только использовать, но и сохранять. Иначе рано или поздно платить за это придется всем», — говорит наш читатель.

Изображение создано с помощью ИИ.