Зерна много — денег мало: может ли алтайский урожай повторить кубанский сценарий?

На Кубани из-за проблем с вывозом зерна ввели режим ЧС, пишет Buisness FM. Для Алтайского края ситуация пока иная, но главный вопрос тот же: что будет с ценами, если урожай есть, а быстро продать его невозможно?

Нынешняя осень показывает: между «собрали» и «заработали» по-прежнему пропасть. И в Краснодарском крае эта проблема уже вышла на уровень чрезвычайной ситуации, там власти ввели режим ЧС из-за перенасыщения рынка зерном. Хороший урожай совпал с серьезными проблемами вывоза: фермеры столкнулись с переполненными складами, отсутствием спроса и падением цен. Власти края заявили о закупке зерна у фермеров и малых предприятий на 5 млрд рублей, а также о кредитных каникулах и отсрочке арендных платежей.

Для Алтайского края история пока не выглядит копией кубанской, но сама проблема для нашего региона знакомая до боли: урожай собрали, теперь его надо продать. По оперативным данным регионального Минсельхоза, на 23 сентября алтайские хозяйства убрали 79% площадей зерновых и зернобобовых культур. Валовой сбор уже превысил 3,1 млн тонн, средняя урожайность составила 16,4 центнера с гектара. И уборка продолжается.

То есть главный вопрос ближайших недель — куда это все деть. Для Алтайского края это принципиальный момент. Наше зерно находится не у моря. Чтобы попасть к конечному покупателю, ему сначала нужно проехать по железной дороге или автотрассам сотни и тысячи километров. И здесь возникает простая арифметика. Если зерна много, а пропускная способность логистики ограничена, покупатель получает возможность диктовать цену. Чем сложнее вывезти продукцию, тем меньше остается у производителя.

Получается своеобразная зерновая ловушка: урожай хороший, а денег от него может становиться не больше, а меньше. История Краснодарского края показательна именно поэтому. Там фермеры рассказывают о полностью заполненных складах и отсутствии покупателей. Один из хозяйственников сообщил Business FM, что при себестоимости пшеницы около 11,5 рубля за килограмм ему предлагали примерно 5–7 рублей. При этом хозяйствам уже необходимо готовиться к следующей посевной — покупать топливо, проводить обработку почвы, сеять озимые.

Это и есть самое неприятное место зернового рынка. Поэтому зерно приходится продавать даже тогда, когда цена сельхозпроизводителя не устраивает. Для южных регионов главным узким местом сейчас стала морская логистика. Для Алтая проблема устроена несколько иначе. Здесь каждый лишний рубль в стоимости доставки автоматически вычитается из цены на зерно в хозяйстве.

Алтайский край уже знает цену логистики. В последние годы экспорт для Алтая становится все более важной частью аграрной экономики. В 2025 году край собрал около 6,6 млн тонн только зерновых и зернобобовых, а экспорт продукции АПК достиг $740 млн. В первом полугодии 2026 года поставки растительной продукции за рубеж выросли на 57%.

Но у этой медали есть оборотная сторона. Основные покупатели алтайского зерна находятся за пределами региона. Казахстан, Китай, Киргизия, Монголия — это рынки, которые находятся сравнительно близко по сравнению с морскими направлениями, но все равно требуют стабильной и недорогой логистики. В 2025 году на Казахстан и Китай пришлось 76% экспорта зерновых и зернобобовых культур из Алтайского края. Китай, например, закупил около 449 тыс. тонн такой продукции.

Получается парадоксальная ситуация: чем больше урожая, тем важнее становится вопрос, насколько быстро и дешево этот урожай можно вывести за пределы региона.

Нынешний сезон в Алтайском крае проходит сложнее из-за погодных условий, но урожай все равно достаточно велик, чтобы вопрос реализации снова оказался в центре внимания. При этом сама российская зерновая ситуация сейчас характеризуется большим предложением.

К 8 сентября в стране собрали 113,5 млн тонн зерна — на 10,5 млн тонн больше, чем годом ранее на ту же дату. Эксперты оценивают итоговый урожай в 135–137 млн тонн, а по более поздним прогнозам — до 141 млн тонн. А значит, конкурировать за покупателя приходится не только алтайскому фермеру с соседом из соседнего района. Он конкурирует со всей страной.

И здесь начинается уже знакомая крестьянину история: если на рынке много товара, покупатель становится разборчивее.

Для агрария есть еще одна особенность нынешнего момента. С одной стороны, на элеватор приходит зерно нового урожая. С другой — в хозяйстве еще остается зерно прошлого сезона. А деньги нужны прямо сейчас. Нужно рассчитываться по кредитам, платить зарплаты, покупать ГСМ, удобрения, семена. В Алтайском крае к этому добавились последствия сложного погодного сезона: режим ЧС из-за неблагоприятных агрометеорологических явлений был введен в сентябре.

Местные аграрии уже поднимали вопрос о необходимости пролонгации кредитов для пострадавших хозяйств. Поэтому цена зерна для крестьянина — это не абстрактная цифра из биржевой сводки. Это вопрос о том, хватит ли денег до следующей уборочной.

Есть ли риск повторения кубанской истории на Алтае? Прямо сейчас говорить о том, что Алтайский край оказался в той же ситуации, что Краснодарский край, оснований нет. Но совпадение нескольких факторов стоит держать в поле зрения: большой объем предложения, необходимость реализации урожая, стоимость кредитов и ресурсов, зависимость от логистики и экспортных рынков.

Тем более что проблемы с экспортной логистикой в России уже отражаются на объемах отгрузки. В первой декаде сентября экспорт зерна из страны составил 418 тыс. тонн — почти в шесть раз меньше, чем за аналогичный период прошлого года. При этом часть перевалки сместилась на балтийские порты.

Для Алтайского края любое такое изменение особенно чувствительно. Потому что здесь зерно сначала надо довезти до железной дороги, потом отправить далеко на запад или восток, а уже после этого оно становится частью экспортной партии. И если где-то в этой цепочке возникает затор, первым его ощущает тот, кто стоит в самом начале. То есть фермер.

Кубанский опыт в этом смысле интересен не столько самим введением режима ЧС, сколько теми мерами, которые власти обсуждают вслед за ним. Эксперт Николай Лычев (цитата по Buisness FM) отмечает, что режим ЧС может стать юридическим механизмом для ускоренного предоставления отдельных мер поддержки — от льготного кредитования и отсрочек платежей до дополнительных субсидий и переноса арендных платежей.

Но для Алтайского края, возможно, важнее другой вопрос: как сделать так, чтобы проблема с реализацией зерна не превращалась каждый год в борьбу за выживание. Здесь уже недостаточно просто наращивать урожайность. Нужны переработка, новые рынки сбыта, развитие железнодорожной логистики, контейнерные перевозки, экспорт продукции с более высокой добавленной стоимостью. Именно поэтому для Алтайского края сегодня особенно важна старая, но до сих пор не решенная задача — продавать не просто зерно, а продукт, который стоит дороже самого зерна. Мука, крупа, растительное масло, комбикорм, продукты глубокой переработки — все это позволяет меньше зависеть от стоимости доставки одной тонны сырья.

На Алтае уборочная еще не закончена. Комбайны продолжают работать, зерно продолжает поступать на токи и элеваторы. А значит, главный экзамен для урожая-2026 начнется сразу после того, как последний комбайн уйдет с поля. Потому что собрать зерно — это еще не значит заработать на нем.