Третий университет Сергея Лысова: как строитель и юрист стал фермером

В начале девяностых слово «фермер» в российской деревне звучало почти как вызов. Колхозная система ещё формально существовала, но было очевидно: прежний порядок трещит по швам. Кто-то держался за привычную структуру, кто-то решался выйти из неё — фактически в неизвестность.

Отец Сергея Лысова из Топчихинского района выбрал второе.

Он вышел из колхоза вместе с несколькими товарищами, взяв имущественный пай. Тогда таких историй было немало: люди уходили группами — надеялись, что коллективом будет легче. Но выдерживали не все.

Колхоз на тот момент ещё существовал. Когда отец с два его товарища выходили, получили имущественные паи. Отцу выделили сорок восемь гектаров земли и старенький комбайн. С этого всё и началось.

По сути — прыжок в пустоту. Особенно тяжело пришлось отцу. Он ведь был зоотехником, главным специалистом. Привык работать в кабинете, в пиджаке и галстуке. А тут — садись сам на трактор, осваивай технику. Совсем другая жизнь!

Надежды и страхи первой посевной

Первая фермерская посевная стала для семьи испытанием.

Сергею тогда было пятнадцать лет, но он уже работал на технике. Вспоминает: культивировал на Т-150, подвозил семена на «Беларусе», загружал сеялки, на грузовике отвозил зерно от комбайна. Работы хватало.

Серей хорошо помнит момент, ставший для теперь уже фермерской династии Лысовых символическим.

— Мы приехали на поле, появились всходы. Это была наша первая пшеница. Девяносто второй год, — Сергей улыбается: — И вдруг отец сказал: а вдруг не взойдёт?

Сегодня тот его страх кажется почти детским, а тогда он был реальным. Фермерство в начале девяностых было дорогой без гарантии результата.

Строитель, юрист

Сам же Сергей изначально видел для себя другую траекторию.

После школы — строительно-технологический факультет Алтайского государственного технического университета. Параллельно — юридический факультет Академии экономики и права. Потом армия, а после нее – выбор профессии.

Инженеры тогда зарабатывали мало. Юриспруденция выглядела перспективнее, рассудил Сергей Лысов и пошёл работать следователем. Четыре года в районном отделе милиции.

Работа оказалась не романтической, а системной. Функционал был связан с правоприменительной практикой. Уголовные дела, документы, формулировки. Работа с законом.

И именно этот опыт позже неожиданно оказался крайне полезным. Работа с документами, понимание права — всё это очень пригодилось в сельском хозяйстве.

Возвращение в хозяйство

Начало двухтысячных стало переломным и для целой отрасли, и для конкретной личности – Сергея Лысова. Экономика оживала, частный сектор рос. В селе тем временем старое базовое коллективное хозяйство фактически приказало долго жить. В тот момент отец сказал сыну, что есть возможность расшириться.

Это был момент выбора.

— В 2004 году я уволился из органов и пришёл работать к отцу, — Сергей говорит об этом спокойно, без драматизации. Вообще в то время наметился переток кадров из «государевой службы». Доходы в частном секторе росли. Работы никогда не боялся. А в КФХ ты работаешь на себя. На будущее.

Именно это стало главным мотивом.

Время роста

Двухтысячные стали периодом активного развития. Хозяйство прирастало площадями, увеличивался коллектив, обновлялся парк техники. Тогда сельское хозяйство перестало быть «чёрной дырой».

Одним из первых серьёзных приобретений фермеров Лысовых стал трактор ХТЗ-17221.

— В 2005 году мы купили его. Один из первых таких тракторов в крае. Целое событие! Коллеги приезжали смотреть. Когда он ехал по дороге — это было почти как праздник, — улыбается Сергей.

Шаг за шагом техника обновлялась. Появились и импортные машины — символ нового уровня.

Сегодня хозяйство Сергея Лысова (к сожалению, отец не смог победить тяжелую болезнь) обрабатывает около 7400 гектаров.

— Теперь речь не об экстенсивном росте. Нужно идти вглубь — повышать качество, работать с технологией, с урожайностью, — рассуждает фермер.

Это уже другой этап.

Только растениеводство

Несмотря на то, что отец Сергея был зоотехником, животноводство в хозяйстве Лысовых так и не появилось. Решение было принято ещё в самом начале.

— Отец тогда сказал: «В том виде, в каком сегодня устроено животноводство, этим заниматься не стоит». И мы сосредоточились на растениеводстве. Со временем эта специализация полностью себя оправдала. Основу севооборота составляют зерновые и зернобобовые культуры.

— Пшеница — это база. Много сеем гороха. Соя у нас занимает всё большие площади.

По словам Сергея, именно соя постепенно становится одной из ключевых культур хозяйства.

— Это и масличная культура, и белковая. Спрос на неё стабильный, поэтому мы каждый год увеличиваем площади.

Когда-то в хозяйстве выращивали и гречиху. Но несколько лет назад от неё решили отказаться.

— Цены на гречиху стали слишком непредсказуемыми. Мы решили сделать паузу. Уже несколько лет её не сеем.

В целом технологическая схема здесь довольно классическая для Алтайского края.

— Работаем с парами, пашем. В принципе придерживаемся той системы земледелия, которая сложилась в регионе и доказала свою эффективность.

Но при всей традиционности подхода хозяйство постоянно работает над технологией.

— Просто взять и посеять сегодня уже недостаточно. Всё решают детали.

Урожай — результат системной работы

Последние годы хозяйство показывает результаты, которые выглядят более чем достойно.

КФХ Сергея Лысова держит клин озимой пшеницы. В прошлом году по ней было около тысячи гектаров. Озимые занимают в технологии особое место, позволяя раньше начинать уборку.

— Год был благоприятным, и растения пошли в рост. В какой-то момент даже пришлось столкнуться с обратной стороной хорошей технологии. Четверть поля полегла. Перекормили удобрениями, — фермер смеется. — Тем не менее итоговый результат порадовал. В среднем получили 55 центнеров с гектара.

По яровой пшенице показатели оказались повыше – в круг взяли по 56 центнеров.

Хорошо показали себя и бобовые культуры.

— По гороху получили около 35 центнеров. Могли бы и больше, но лучшие поля в тот год отдали под сою, — объясняет Серей Лысов.

Соя в хозяйстве выращивается ультраранних сортов. В прошлом сезоне средняя урожайность составила около 25 центнеров с гектара. Но потенциал культуры, по словам Сергея, значительно выше.

— Чтобы получать больше, нужно переходить на более позднеспелые сорта. Сейчас мы как раз этим занимаемся — пробуем разные варианты.

Семена и «кирпич»

Разговор о сое неизбежно приводит к теме семян. И здесь Сергей переходит на довольно яркое сравнение.

— Раньше элитные семена стоили примерно в два раза дороже товарного зерна. Это была нормальная экономика: и семеноводы зарабатывали, и нам было не слишком тяжело. Сегодня ситуация изменилась. Семенная соя может стоить в шесть раз дороже товарной. И это ещё без учёта роялти — платежей за использование сорта.

Сергей улыбается и приводит неожиданную метафору:

— Помните девяностые? Тёмный переулок. Подходят трое ребят и говорят: «Купи кирпич. Пятьсот рублей».

Формально у человека есть выбор. Он может купить кирпич. Может не покупать. Но все понимают, насколько этот выбор условный.

— Иногда ситуация с семенами начинает напоминать именно это, — говорит фермер. Проблема, по его словам, не в том, что семена нужно покупать. А в том, что экономика становится слишком перекошенной.

Экономика урожая

Последние годы для зернового рынка оказались парадоксальными. Урожаи растут, технологии совершенствуются, но цены на продукцию остаются низкими. Многие хозяйства в таких условиях начинают экономить — уменьшают дозы удобрений, сокращают технологические операции.

В хозяйстве Лысовых решили действовать иначе.

— Мы не планируем экономить на технологии, — по словам Сергея, отступление от технологии почти всегда оборачивается потерями. — Пока придерживаемся той схемы, которая уже доказала свою эффективность.

Более того, хозяйство продолжает обновлять технику. В прошлом году приобрели новый трактор RSM 2400. Одновременно купили и новый посевной комплекс той же компании — по сути, аналог известных машин John Deere. Кроме того, парк техники пополнился новым комбайном Акрос-585.

По словам Сергея, обновление техники — это не вопрос престижа, а элемент нормальной производственной логики.

— Без обновления нельзя. Техника должна работать надёжно.

И добавляет:

— В сельском хозяйстве всегда приходится думать на несколько лет вперёд.

Инвестиции вместо отпусков

За последние двадцать лет хозяйство Лысовых пережило несколько этапов технического перевооружения. Были годы, когда на полях ещё работали старые советские машины. Затем наступил период, когда фермеры начали активно покупать современную технику — в том числе зарубежную.

— В своё время мы много инвестировали в импортные машины, — Сергей вспоминает, что в те годы многие заработанные деньги шли не на отдых, а на развитие хозяйства. —  На Мальдивы не ездили, а вот в Ганновер на выставку Agritechnica я летал. Приятно, когда видишь машину на выставке, а потом понимаешь, что она скоро будет работать у тебя в хозяйстве.

Одним из самых серьёзных приобретений стали самоходные опрыскиватели John Deere.

— Мы купили два таких опрыскивателя. Каждый тогда стоил примерно 400 тысяч долларов. Для фермерского хозяйства это были огромные деньги. Но техника себя оправдала.

Кроме того, в КФХ появился современный растворный узел — тогда такие решения только начинали появляться в хозяйствах региона.

---

Сергей Лысов:

— Поездки на выставки даром не проходят. Видишь технологии, смотришь, как работают передовые хозяйства, и постепенно начинаешь внедрять это у себя. Конечно, сейчас технику приходится брать отечественную. Импортная для нас фактически недоступна. Даже так называемый параллельный импорт проблему не решает. И дело не только в цене или сложности поставок. Куда важнее сервис. Когда у нас официально работал John Deere, всё было иначе. Был склад запчастей, была сервисная служба. У них стандарт был очень жёсткий: по заявке должны приехать в течение суток. Такой уровень сервиса задавал планку для всей отрасли. Это были очень высокие стандарты. Все на них ориентировались. Сегодня же даже мелкая поломка может превратиться в серьёзную проблему.

— Вот недавно на опрыскивателе John Deere сломалась крыльчатка вентилятора. Пластмассовая деталь, вроде мелочь. Но её везли из Америки четыре месяца. Пока она до нас доехала, мы не раз вспомнили роман Жюля Верна «Вокруг света за восемьдесят дней». Такое ощущение, что эта крыльчатка несколько кругов вокруг Земли сделала.

Когда деталь наконец приехала, оказалось, что стоила она почти как драгоценность. Пластмассовая штука, а цена такая, будто она из золота.

---

Тем не менее, импортная техника в хозяйстве до сих пор работает.

— Остатки былой роскоши, — улыбается Сергей.

Урожай — это ещё и вопрос хранения

Высокие урожаи — это не только радость, но и дополнительные задачи. Одна из них — где хранить зерно. В хозяйстве Лысовых для этого создана собственная инфраструктура.

— У нас два мехтока. Мы их полностью переоборудовали, поставили современное оборудование. Есть и сушки. Одна сушилка работает на дизтопливе, другая — газовая. Это позволяет довести зерно до нужной влажности и спокойно закладывать его на хранение.

Но, по словам фермера, долго хранить урожай сегодня часто просто невыгодно.

— Динамика цен такая, что иногда лучше продавать сразу. Если сравнить цены августа и цены зимы, ожидание далеко не всегда приносит прибыль. Поэтому основную часть урожая мы реализуем сразу после уборки.

Ждать или продавать?

— Некоторые хозяйства предпочитают ждать более выгодной цены. Честно говоря, я даже немного завидую тем, кто может позволить себе не продавать урожай. Это значит, что у хозяйства есть серьёзный финансовый запас, так называемый жирок — возможность жить, не продавая продукцию сразу, — говорит фермер. — Но у хранения есть и обратная сторона. Особенно если речь идёт о белковых культурах.

— Соя и горох очень сложны в хранении. Весной начинается потепление, появляется запах, могут пойти вредители.

Поэтому в хозяйстве Лысовых предпочитают продавать урожай сразу.

— Озимая пшеница у нас ушла практически сразу после уборки. Цена была около 14 рублей за килограмм. На тот момент это была вполне приемлемо. Мы начали уборку раньше других, поэтому зерно забирали прямо с поля. И озимая, и яровая пшеница были проданы ещё в августе.

Единственная ошибка, признаётся Сергей, была с бобовыми. Оставил часть гороха и сои на зиму – а теперь видит, что лучше было бы продать их сразу.

Экспорт и холодный расчёт

Зернобобовые культуры в хозяйстве практически полностью работают на экспорт. Горох весь ушёл в Китай. С реализацией серьёзных проблем не возникло — проблема была в цене.

— Четырнадцать рублей за килограмм гороха высокого качества с НДС — всё-таки маловато, — рассуждает фермер. — Но рынок сегодня диктует свои условия, выбирать особенно не приходится. Экономика экспорта сильно зависит от курса валют.

Сам себе агроном

Когда разговор заходит о качестве урожая, неизбежно возникает вопрос: кто в хозяйстве отвечает за агрономию?

— Агроном у нас больная тема. Стоит только немного обучить человека, как его «перекупают».

Поэтому постепенно Сергей начал всё глубже вникать в агрономию сам. А куда деваться? Приходится учиться. Фермеру пришлось буквально заново осваивать целую науку.

— Стараюсь не пропускать семинары, где рассказывают о новых технологиях. Консультируемся с учёными, приезжают специалисты, кандидаты и доктора наук, смотрят поля, дают рекомендации. С удовольствием принимаю приглашения посетить домонстрационные показы в передовых хозяйствах. Очень полезно перенимать опыт у коллег, являющихся лидерами отрасли. Приятно, что пока мы относимся друг к другу как соратники, а не конкуренты.

Но главная школа, по его словам, всё равно находится не в аудиториях.

— Поле — вот лучший университет.

Чтобы получать стабильные результаты, приходится одновременно работать сразу по нескольким направлениям.

— Мы очень внимательно относимся к семенам, активно работаем с удобрениями, используем средства защиты растений. Но купить хороший препарат — это только половина дела. Его ещё нужно грамотно внести.

И здесь снова возникает вопрос техники.

— Для этого нужна точная техника, соблюдение технологии, грамотная организация работ, сплоченный квалифицированный коллектив.

По словам Сергея, именно сочетание всех этих факторов и даёт результат.

— Высокие урожаи — это не случайность. Это системная работа, которая накапливается годами.

Третий университет

Строительное образование, по его словам, научило точности расчётов. Юридическое — точности формулировок и внимательному изучению документов. Агрономию же пришлось изучать уже на практике, в полях. И это образование продолжается до сих пор.

— В сельском хозяйстве нельзя остановиться и сказать: всё, я уже всё знаю. Каждый сезон приносит новые задачи. Поля каждый год задают новые вопросы, — говорит Сергей Лысов.

Впрочем, есть хороший шанс, что в ближайшие годы в агрономии придется рассчитывать не только на себя.

— Сын Илья учится на втором курсе аграрного университета, — говорит Сергей рассказывает об этом спокойно, но в голосе всё равно чувствуется гордость.

Фермерские хозяйства редко строятся на короткой дистанции. Это почти всегда история поколений. И если дети возвращаются в дело родителей — значит, всё не зря.

---

И фермер, и юрист

Юридический диплом неожиданно оказался полезным и в сельском хозяйстве. Особенно в вопросах земли.

— В какой-то момент я понял, что у нас в крае почти нет юристов, которые действительно разбираются в обороте сельхозземель. Помню, звоню по объявлению: «Земельное право». Спрашиваю: «Работаете с сельхозземлями?» Отвечают: «Нет, только с дачными участками». Пришлось разбираться самому. Берёшь Земельный кодекс, закон об обороте земель сельхозназначения, смотришь судебную практику… Постепенно это стало частью повседневной работы. Сейчас могу честно сказать: в вопросах оборота сельхозземель я довольно квалифицированный юрист.

Большая часть земель хозяйства сегодня находится в собственности. Это результат большой работы.

---

Мысли фермера

Разговор о Конституции

Юридическое образование иногда заставляет Сергея иначе смотреть на аграрную политику.

Недавно он слушал выступление чиновника от сельского хозяйства на одном из крупных совещаний. И там прозвучала фраза о том, что приоритет государства — крупные агрохолдинги. Для Сергея эта формулировка прозвучала неожиданно.

— Я сразу вспомнил курс конституционного права. Восьмая статья Конституции говорит о равенстве всех форм собственности. Получается странная ситуация. Конституция говорит одно, а официальные заявления иногда звучат иначе, — Сергей пожимает плечами. —  Такие моменты сразу бросаются в глаза.

Малый фермер и большие монополии

По мнению Сергея, одна из главных проблем современного сельского хозяйства — постепенная монополизация отрасли. Государство создаёт огромные агрохолдинги, вертикально интегрированные структуры. Но у любой монополии есть обратная сторона.

Он вспоминает исторический пример.

— В США ещё в XIX веке приняли антитрестовое законодательство. Тогда принудительно разделили Standard Oil, потому что уже тогда понимали: монополии убивают конкуренцию.

И добавляет:

— А мы, наоборот, создаём этих гигантов.

По мнению фермера, последствия этого уже становятся заметны.

— При наших землях и наших возможностях мы умудряемся становиться импортёрами продовольствия.

Когда исчезают маленькие магазины

Сергей вспоминает начало двухтысячных, когда в райцентре Топчиха было много небольших магазинов. Для фермеров это был естественный рынок сбыта. Маленькое хозяйство могло выращивать продукцию и поставлять её в такие магазины.

Сегодня ситуация изменилась. Сейчас торговые сети. И понятно, что тот же «Магнит» физически не сможет работать с маленьким фермером. В результате целый сегмент рынка оказался фактически потерян. Хотя именно небольшие хозяйства могли бы закрывать многие ниши. Например — овощи и корнеплоды.

Логистика, о которой забывают на карте

Разговор о рынке неизбежно выводит на ещё одну тему — логистику.

Часто можно услышать: Россия активно наращивает экспорт зерна, Китай рядом, рынки огромные. На бумаге всё выглядит очень убедительно. Но когда дело доходит до реальной географии, ситуация оказывается совсем другой.

— Нам часто говорят: «У вас Китай рядом, экспортируйте туда», — рассказывает Сергей. — Но если посмотреть на карту, выясняется интересная вещь. Основной переход на Китай находится в районе Читы. А расстояние от Барнаула до Читы — около четырёх тысяч километров.

Когда-то обсуждалась идея транспортного коридора через Горный Алтай.

— Если бы эту дорогу построили, сегодня она была бы очень востребована.

Но проект так и остался на бумаге. Зато базу отдыха построили.

На днях пришла новость о росте тарифов системы «Платон» в полтора раза. И за это увеличение стоимости логистики также заплатит крестьянин из своего кармана.

Когда регулирование толкает в тень

Ещё одна тема, которая всё чаще обсуждается среди фермеров, — избыточное регулирование отрасли.

Несколько лет назад государство начало активно внедрять системы цифрового контроля: учёт пестицидов, мониторинг семян, различные информационные платформы. Фермеров убеждали, что всё это делается ради прозрачности рынка. Но результат оказался неожиданным.

— По оценкам экспертов, теневой рынок пестицидов уже достигает 46 процентов. Раньше такого просто не было. Зачем покупать где-то непонятно что, если можно взять у официального дистрибьютора с сертификатами? – поясняет фермер. — Но когда система становится слишком сложной и неповоротливой, возникает параллельный рынок. Люди начинают покупать «кота в мешке».

Похожая ситуация складывается и с семенами.

— Качественных семян физически не хватает. Поэтому иногда приходится покупать то, в чём сам не до конца уверен. И это уже серьёзный риск для всей отрасли.

Ни для кого не секрет, что часть хозяйств ушла в тень, и работает, выпадая из цифровой «Матрицы». Руководство отрасли уверяет, что это невозможно. Но это факт, который просто не хотят замечать. Возникает парадокс: меры по усилению контроля местами приводят к его полному отсутствию. А больше всего страдает при этом добросовестный сельхозпроизводитель. 

Экономика, в которой приходится бежать

Несмотря на высокие урожаи и серьёзный технологический уровень, экономика фермерства сегодня остаётся довольно скромной.

— Если честно говорить, рентабельность у нас где-то 15–20 процентов. На бумаге это выглядит неплохо, принимая во внимание большие амортизационные отчисления солидного парка нашей техники. Но если учитывать инфляцию, рост цен на технику, топливо, удобрения, ситуация выглядит иначе. При нынешней инфляции получается, что мы фактически работаем почти по нулям.

Такой режим возможен, но лишь какое-то время.

— Допустим, у тебя в хозяйстве десять тракторов. Если считать амортизацию десять лет, значит, каждый год нужно покупать новый трактор.

Именно так хозяйство и старается действовать: постепенно обновлять технику. Но результат остаётся примерно тем же.

— Как ни стараемся, по сути, остаёмся на уровне около нулевой рентабельности.

И здесь Сергей вспоминает знаменитую фразу из «Алисы в Стране чудес».

— Чтобы оставаться на месте, нужно бежать изо всех сил. А чтобы куда-то попасть, нужно бежать вдвое быстрее.

По его словам, современное сельское хозяйство очень напоминает эту ситуацию.

— Мы постоянно ускоряемся, повышаем урожайность, улучшаем технологии. Но, по большому, счёту остаёмся примерно на том же уровне.

Особенно обидно, что отрасль оказалась частично отрезана от современных технологий.

— Современная техника — это уже не просто трактор или сеялка. Это системы точного земледелия, спутниковая навигация, цифровые карты полей.

И именно время, по словам фермера, становится главным ресурсом.

— Годы идут. И это, наверное, самое обидное.

Что делать с перепроизводством зерна

Разговор постепенно выходит на глобальный вопрос.

Если технологии совершенствуются, урожайность растёт, то что делать с постоянно увеличивающимся объёмом зерна?

Ответ, по мнению Сергея, очевиден.

— Нужно развивать глубокую переработку зерна здесь, в России.

Пока же зерно во многом остаётся сырьём.

— Мы вывозим зерно, например, в Китай. Там из него делают корма. Потом на этих кормах выращивают мясо и продают его нам.

Сергей улыбается:

— Где-то в этой цепочке есть странность.

Зерно можно использовать гораздо эффективнее.

— Из него можно производить корма, крахмал, аминокислоты, биопродукты. Развитие переработки могло бы стать одним из ключевых направлений развития отрасли.

Ниши для фермеров

Второе направление — диверсификация сельского хозяйства.

— У фермеров должна быть возможность заниматься овощами. Конечно, не все пойдут в овощи. Но часть хозяйств могла бы этим заниматься. Рынок сам показывает спрос. Посмотрите на цены в магазинах. Огурцы уже по семьсот рублей. Скоро салат из огурцов и помидоров скоро станет праздничным блюдом.

И добавляет с иронией:

— Можно будет брать его в ипотеку.

Как поддерживают фермеров в других странах

Многие страны давно поняли, что сельское хозяйство требует системной государственной поддержки.

Сергей приводит пример Китая.

— У них закупочные цены для фермеров часто выше рыночных. Государство сознательно поддерживает сельское хозяйство. Потому что фермер не выведет деньги в офшоры и не купит Rolls-Royce. Он вложит их обратно в хозяйство: купит технику, построит склад, расширит производство.

Похожая логика действует и в Европе.

— Например, в Польше поддержка привязана к земле. Есть гектар — получаешь поддержку. Фермер сам решает, чем заниматься: зерном, яблоками, овощами или животноводством.

Система простая и понятная.

— У нас же, чтобы получить субсидию, нужно собрать столько документов, что иногда проще не связываться.

И даже после этого деньги получают не все.

— Потому что фонд ограничен. Как не вспомнить Михаила Жванецкого, он как-то сказал: почему нельзя разделить всё на всех? Потому что всего мало, а всех много.

Холодный ум и горячее сердце

Разговор постепенно возвращается от глобальной политики к самому хозяйству.

За плечами у Сергея Лысова больше тридцати лет фермерской истории — от сорока восьми гектаров и старого комбайна до современного хозяйства с тысячами гектаров земли, современной техникой и экспортными контрактами.

Но, подводя итог разговору, он формулирует довольно простую мысль.

— Фермер — это человек с холодным умом и горячим сердцем.

Холодный ум нужен для расчёта: экономики, технологий, стратегии.

Горячее сердце — чтобы продолжать работать на земле, даже когда условия меняются и рынок становится всё сложнее.

— Без этого на земле долго не продержишься.

А значит, несмотря на все сложности, фермерство остаётся делом, которое строится не на одном сезоне и даже не на одном поколении.

И, возможно, лучшее подтверждение этому — то, что история хозяйства продолжается.

— Сын учится на агронома, — говорит Сергей.

И в этой фразе, произнесённой почти между делом, слышится главное: фермерское дело живёт тогда, когда его готовы продолжать дальше.

Автор: Мария ЧУГУНОВА.